Цвет:
Размер шрифта:
а
а
а
Интервал:
Изображения:
Вкл
Выкл
Все разделы

История, которую не солгать

3 марта 2017 944
Поделиться
22.06.21 944
Поделиться

28 февраля в Уральском государственном педагогическом университете прошла научно-публицистическая сессия «Устная история: от источника к исследованию». Мероприятие собрало на своей площадке студентов УрГПУ самых разных учебных подразделений. И как ни странно, студенты не заглядывали в телефоны, не шептались о своем на дальних партах, они слушали и размышляли — теперь они тоже могут стать исследователями.

За круглый стол научно-публицистической сессии сели организаторы — журналист, автор трехтомника «За колючей проволокой Урала», начальник управления стратегии и информационной политики УрГПУ Наталья Паэгле, краевед, писатель и фотограф Вадим Осипов, первокурсники и обучающиеся старших курсов УрГПУ. Особый интерес сессия вызвала у представителей УрФУ им. Б. Н. Ельцина — Светланы Быковой, кандидата исторических наук, Натальи Веселковой — кандидата социологических наук, Натальи Граматчиковой — кандидата филологических наук.

На вопрос: «Что такое устная история?» из зала ответил только один человек...

Об устной истории на живых примерах рассказала Наталья Михайловна Паэгле. Ей она посвятила пятнадцать лет своей журналистской практики. За это время журналист выслушала более ста пятидесяти историй-исповедей, побывала в самых разных населенных пунктах, иногда таких отдаленных, что идти к цели приходилось вброд через реки, по тайге и бездорожью.

Устной истории принято не верить, но как это возможно, когда живые свидетели репрессий тридцатых годов прошлого столетия вспоминают, плачут и волнуются, показывая сохранившиеся фотографии и рисунки, созданные детской рукой в камере заключенных, детально описывают свою собаку, которая вынуждена была остаться без хозяина...

— Когда я занималась этой темой в 90-ые годы, люди еще очень сильно боялись, — рассказала Наталья Михайловна. — В 2000 году я поехала в очень глухой поселок на Северном Урале. Туда не ходит никакой транспорт. Я точно знала, что это бывший поселок спецпереселенцев и там живут люди, которые были высланы туда в начале 30-х годов. На уазике защитного цвета по бездорожью я поехала в поселок вместе с фотографом. Был июль. Мы сделали три круга по поселку — на улице ни души. Потом староста, в дом к которой мы постучали, показали ей удостоверение союза журналистов, пригласила всех сельчан выйти из домов. И люди, которым уже по 80 лет, вышли и сказали: «Мы думали на этом уазике приехало НКВД».

Это был 2000 год. Значит, прошло не так много времени, чтобы забыть все ужасы репрессий? Или репрессии тридцатых годов не забыть никогда? Для всех свидетелей событий тех лет, каждый рассказ-воспоминание давался нелегко. Как же найти подход? Как расположить к себе человека, чтобы он поделился с тобой своей историей? С таким вопросом Наталья Михайловна обратилась к студентам. Каждому из них предложено написать свой публицистический рассказ о событиях 1917-го, 1937-го и смежных с ними годов, чтобы понять природу революций и террора в России. Лучшие статьи войдут в сборник публицистических работ, который подготовят авторы проекта «Если бы не 1937... Если бы не 1917...».

Люди не любят рассказывать свою жизнь постороннему человеку. Тем более люди, пережившие трагедию. Только в пяти случаях из ста на просьбу рассказать историю своей семьи, собеседники откликаются сразу

Люди не любят рассказывать свою жизнь постороннему человеку. Тем более люди, пережившие трагедию. Только в пяти случаях из ста на просьбу рассказать историю своей семьи, собеседники откликаются сразу. В основном, молчат. Поэтому своего будущего героя надо к себе расположить. К такому выводу пришла автор книг «За колючей проволокой Урала» после проделанной работы. И Наталья Паэгле давала советы будущим исследователям: слушайте своих собеседников, интересуйтесь всем, что интересно им самим: слушайте о детях и внуках, смотрите фотографии и говорите, что вот этот внук вам нравится больше, а другому еще надо подрасти, слушайте про огород и помидоры, пейте чай с пирогами. Только так человек сможет довериться и раскрыться новому собеседнику. И неизвестно, сколько времени понадобится, чтобы журналист узнал все то, зачем пришел...

— Когда человек начинает с тобой разговаривать, он будет не только вспоминать, что пережил и как плакал в детстве. Он будет давать оценочные характеристики, —рассказывает Наталья Михайловна. — Очень часто можно услышать упрек в отношении устной истории. Якобы — это источник, которому нельзя доверять. И человек может забыть, придумать, солгать...

Автор проекта говорит, что такие истории, длиной в жизнь, невозможно придумать. Но ища фактическое подтверждение рассказам своих героев, Наталья Михайловна организовывала настоящие экспедиции. Живя на Северном Урале, она создала школьный центр по сбору устной истории. В поисках доказательств услышанного в экспедиции ходили целыми классами.

— Помню, как однажды мы искали в тайге под Ивделем БУР (барак усиленного режима) для политзаключенных, где они десятилетиями в одиночку томились в узких, каменных мешках-камерах. Мы шли по тайге километров десять, переходили вброд холодные северные реки, как-то спасались от гнуса, стучали ложками по металлическим чашкам, чтобы отпугнуть медведя. Было семнадцать участников экспедиции; мой восьмилетний сын, который сегодня служит в армии, самый маленький. А старше его ребята всех школьных возрастов, и нас три руководителя, три женщины. Мы не знали точно, где находится БУР. Но мы шли и шли. Пока не достигли цели и не вышли к останкам «каменной крепости», не желающей разрушаться от времени. Мы ничего тогда не боялись. Хорошее было время. Свободное. И тема эта тогда была востребована обществом, и никто не делал вида, что репрессий не было. И архивы были открыты, — поделилась журналистка на своей странице в соцсети.

Подтвердить рассказ можно и с помощью архивных источников, творчества. И рассказчик снова вспоминает детские рисунки, срисованные с заграничных открыток. Это рисунки шестилетней девочки, которая сидит в бараке заключенных вместе со своей мамой. Считалось, что этой девочке повезло: ее не отправили в детдом, не выкинули из окна поезда на ходу, она просто отбывает срок вместе с матерью и, увидев европейские открытки репатриантов, срисовывает их. Эти рисунки она сохранила на всю жизнь. Их она показывала, когда журналистка пришла к ней, чтобы узнать ее историю. И в памяти всплывали тюремные стены барака, быт тех лет и само «репрессированное детство» в мельчайших своих подробностях.

В три книги о политических репрессиях поместилось немало историй, пугающих своей правдивостью. В эти истории нельзя не поверить, все они имеют доказательства — документальные, архивные или увиденные собственными глазами автора.

Тему устной истории продолжил рассказ члена Союза писателей России, члена уральского историко-родословного общества Вадима Осипова. Он рассказал историю своей семьи и отметил, что в процессе работы она вышла за рамки семейной истории и превратилась в историю Урала.

— Семейная история коварна. Пока бабушки и дедушки в добром здравии, вам не приходит в голову поговорить с ними, — делится жизненным опытом Вадим Вениаминович. — Они умирают, и вы спохватываетесь! Но спросить больше не у кого.

Cемейная история — это возможность сопоставить факты официальной истории с устной, передававшейся в семье

Вадим Вениаминович отметил, что семейная история — это возможность сопоставить факты официальной истории с устной, передававшейся в семье. Вадим Осипов в своей презентации представил взаимосвязь устной истории с архивными первоисточниками на примере истории своей семьи, где один, дед, участвовал в революции 1917-го года и в 1938 году вступал в партию, а второй, прадед, был расстрелян в 1938 году, как враг народа.

Почти двухчасовая беседа прошла на одном дыхании. Коллеги из УрФУ удивлялись смелости авторов проекта освещать такую непопулярную тему. Студенты, зацепившись за идею провести собственное исследование, подходили с личными вопросами. Студентка первого курса института педагогики и психологии детства Анастасия Чиличеркина поделилась впечатлениями от научно-публицистической сессии:

— Столетие революции и восьмидесятилетие «Большого террора» — повод, чтобы изучить еще одну главу истории нашей страны, пока живы свидетели тех страшных событий, пока целы архивы и другие доказательства. По-моему мнению, настоящее хорошо лишь в том случае, когда помнишь опыт прошлого и целенаправленно идешь в будущее.

Пресс-служба УрГПУ
Юлия Афанасьева,
Василий Васильев, Вадим Осипов