Цвет:
Размер шрифта:
а
а
а
Интервал:
Изображения:
Вкл
Выкл
Все разделы

Первопроходцы под ледяным дождем: преподаватель УрГПУ о походе по Югорскому полуострову

22 апреля 2020 709
Поделиться
13.06.21 709
Поделиться

12 апреля завершился совместный проект Свердловского отделения Русского географического общества и Федерации спортивного туризма Свердловской области: лыжный поход шестой, наивысшей, категории сложности по хребту Пай-Хой. Представляя Свердловскую область на Чемпионате России по спортивному туризму, команда «Север» за три недели прошла на лыжах 600 км по Югорскому полуострову. О сложностях автономного лыжного похода по тундре мы попросили рассказать заведующую кафедрой физического воспитания, доцента кафедры теории и методики обучения истории УрГПУ, капитана команды «Север», Ирину Бахтину.

Пай-Хой — старый, сильно разрушенный горный кряж в центре Югорского полуострова, протягивающийся около 200 км от северной части Полярного Урала к проливу Югорский Шар. Часть кряжа находится на острове Вайгач, разделяющем Баренцево море и Карское море

Первопроходцы под ледяным дождем

В команде, кроме меня, было шесть человек, все с хорошей квалификацией. Старше всех в команде врач, Владимир Валерьевич Корелин — ему 60, и я — мне 56. Возраст остальных — от 27 до 40, а самым молодым среди нас был девятнадцатилетний Дмитрий Мариевский, студент-заочник 3 курса ФЕФКиТ УрГПУ, член РГО.

Путь занял три дня: поездом до Кирова, оттуда — до Воркуты, где Арктический спасательный центр забросил нас к месту начала похода — реке Коротаихе — на вездеходе. С этого момента начались три недели нашего путешествия по тундре. Обязательным условием было пройти 600 км за 20 дней. В день старались пройти по 35 км — нужен был запас времени на возможные задержки из-за погодных условий.

Эта территория посещается туристами редко, в зимнее время — никогда. Так что наша команда совершила «первопрохождение» маршрута. На весь Югорский полуостров всего три населенных пункта на сотни километров друг от друга. Шли мы в невероятно сложных погодных условиях — за три недели только три солнечных дня. Дважды приходилось пережидать пургу, иногда сила ветра достигала 25–30 метров в секунду, трижды попали под ледяной дождь. Полное отсутствие видимости очень затрудняло навигацию. Ледяные дожди в этом году начались рано. Хорошо, что с собой были плащи, надев которые поверх снаряжения, мы смогли продолжать путь. Однажды не успели перейти из одной поймы в другую, пришлось ночевать на хребте. Пока ставили шатер, ветер усилился так, что я стала опасаться повреждения палатки, пришлось закрыть отверстие для печной трубы.

Кто такой завснар и какие в тундре закаты

Как были распределены роли в группе? Я, как капитан, принимаю стратегические и большинство тактических решений. Штурман Олег Зязин, педагог ДПО Станции юных натуралистов в Невьянске, член РГО, помогал мне планировать поход, занимался навигацией. В составе команды были врач — Владимир Корелин, заведующий подстанцией Скорой помощи в Екатеринбурге, ремонтник Николай Пластинин, «в миру» — инженер-программист СКБ «Контур». Инженер из Первоуральска Василий Сапожников отвечал за связь со спасателями, трекер, спутниковый телефон.

Безопасность во многом зависит от качества и состояния снаряжения, это зона ответственности заведующего снаряжением — завснара, как мы говорим. Перед походом завснар подбирает, распределяет, следит за состоянием всего, чем мы пользуемся — лыж, шатра, горелок для приготовления пищи, посуды и так далее. Завснаром был у нас Дмитрий Мариевский. Дима — уникум, умудрился к 19 годам пройти 5 категорий сложности походов. Он сильный, тренированный парень, помогал мне тянуть волокушу. Нашим питанием заведовал завхоз Николай Лебедев, инструктор городского клуба туристов «Кедр» в Новоуральске.

Распорядок жизни у нас был такой. Дежурный, который варил завтрак, вставал в шесть, к семи будил команду, в это время уже было светло. Ненецкий округ живет по московскому времени, а мы жили по нашему, уральскому. Нам нужно было выйти до девяти часов. По утрам мы обычно ели молочную сладкую кашу с большим количеством масла, в час-два дня был перекус на открытом воздухе — мясо, сыр, сухофрукты, чай из термоса.

Шли в таком темпе: сорок минут идем, десять отдыхаем. На остановках фотографировали: фототехника была у всех, кроме меня. Один раз снимали тучу в форме крокодильей пасти, а в ней, как у Чуковского — было солнце. В ясную погоду — хотя она там бывает редко — закаты в тундре красивые.

Видели куропаток, зайцев, песцов, лис. Как ни странно, попадались черные лисы — представить не могла, что там есть такие. Что меня удивляет — вороны летают, хотя, казалось бы, они должны жить возле населенных пунктов.

В шесть — начале седьмого вечера вставали на ночевку. Темнело рано, в восемь по нашему времени. Строили снеговую стенку, ставили шатер, варили ужин, и в 10 часов уже все спали. На ужин, как правило, были каша или макароны с копченым или сухим мясом, или тушенкой. Конечно, принимали витамины.

Я не крутая, я обычная женщина

Я давно вожу мужские команды, в том числе в тундровые походы, и привыкла к этому. Люди приходят ко мне в команду добровольно, значит, признают мой авторитет и мой пол их не смущает. Во мне видят лидера, но и не забывают, что я женщина, помогают мне — могут потаскать мою волокушу, например. 

Я никогда не участвую в загрузке-разгрузке снаряжения. У меня нет стремления доказать, какая я крутая. Нет, я не крутая. Я обычная женщина — умная, правда.

О медиации в тундре

Нам нужно было понять, насколько приемлем этот район для лыжных походов, насколько надежна связь. А с точки зрения науки — меня давно интересуют вопросы медиации, в частности, проблемы конфликтов в спортивной команде. И у меня была возможность посмотреть на взаимоотношения в замкнутом коллективе. Одно из наблюдений, что группа должна быть разновозрастной и разнополой (должна быть хотя бы одна женщина), в таких группах конфликты легче нивелируются. Из опыта я знаю, что предконфликтные ситуации начинают возникать на четвертый-пятый день похода. Состояние недовольства может возникнуть не только у новичка, но и у опытного спортсмена — например, если он не молод и чувствует, что «не тянет» нагрузку. Человека можно временно разгрузить. Иногда ситуацию помогает разрядить проявление внимания и сочувствия.

Северный покой как наркотик

На психику спортсменов сильно давит отсутствие растительности. Когда спускаешься с плато в реку и видишь кусты — это такая радость! А когда вышли к Коротаихе и увидели большие кусты — о, это уже как лес. Есть люди, которые раз сходили в тундру и больше не хотят. А почему меня тянет в тундру — это не объяснить. Как в одной песне поется: «а мне надобно, хоть тресни, чтоб хоть раз в году, но в глаза взглянул северный покой». Не люблю этого слова, но я бы сказала, что это какой-то наркотик.

В поход мы ходим за свой счет. Благодарны за помощь компании «Огнеборец», которая помогла нам заменить бензиновые горелки, и экипировочному центру «Век», который помог снаряжением и техническим обслуживанием, а также сделал нам на анараки нашивки РГО. За навигационное сопровождение, поддержку и своевременное штормовое предупреждение — спасибо Воркутинскому Арктическому центру и Арктическому спасательному центру в Нарьян-Маре

Пресс-служба УрГПУ
Беседовала Ксения Волянская
Фото предоставила Ирина Бахтина