Цвет:
Размер шрифта:
а
а
а
Интервал:
Изображения:
Вкл
Выкл
Все разделы

Путь к профессиональной свободе: интервью с выпускницей УрГПУ, психологом из Израиля Мариной Александрович

26 апреля 2019 515
Поделиться
30.07.21 515
Поделиться

Выпускница УрГПУ Марина Александрович уже 14 лет работает детским психологом в Израиле. Во время ее визита в университет мы побеседовали с ней о том, как ей живется и работается в другой стране.

— Марина Геннадьевна, в каком году Вы окончили УрГПУ?

— Я выпускник самого первого набора факультета психологии УрГПУ, поступила в вуз в 1997 году. Нас было всего 35 человек. Окончила университет в 2003 году, потому что по семейным обстоятельством уехала в Израиль, и мне пришлось перевестись на заочное отделение. 

Вообще я с 7-го класса хотела заниматься психологией. Между УрГУ и УрГПУ выбрала педагогический университет, и ни разу об этом не пожалела, хотя родные не одобрили мое решение. Я была на днях открытых дверей в том и другом вузе, и это определило мой выбор. Пришла на этот факультет и была рада, что попала в команду таких преподавателей. Андрей Энгельсович Пятинин (на тот момент декан факультета психологии), Светлана Алигарьевна Минюрова ( которая так же на протяжении всех лет обучения была научным руководителем моих курсовых работ и итоговой дипломной экспериментальной работы), Смирнов Александр Василевич, Светлана Дмитриевна Воробьева, Лариса Геннадьевна Каныгина, Светлана Геннадьевна Крылова, Вениамин Валентинович Колпачников и другие педагоги, преподававшие в то время, так нас заразили психологией, что до сих пор мы никак не можем от этой «заразы» избавиться. Преподаватели сами готовили нам посвящение в студенты, мы вместе с ними ходили в турпоходы, пели песни под гитару. Они были не преподаватели, а наставники. Андрей Энгельсович нас очень строго отчитывал, если мы пренебрежительно относились к изучению непрофильных предметов, говорил, что психолог должен разбираться в разных вещах, и не меньше, чем на «4», троечники для него не существовали. Ему было важно сформировать у нас собственное мнение, основанное на профессиональной базе. Должно быть сочетание личностного развития и глубоких знаний. Наши наставники формировали в нас личности, и это их большая заслуга. 

— Вы считаете, что получили достойное образование?

— Да, я поблагодарила Светлану Алигарьевну, когда встретилась с ней. Я работаю второй десяток лет, и до сих пор использую багаж знаний, который получила во время учебы. Конечно, я много учусь. Я постоянно должна повышать свою квалификацию, посещать как минимум два курса в год. Раз в три года мы должны обновлять диагностический материал. Методики коррекционного обучения постоянно меняются. Я посещаю все семинары Ассоциации особых детей, так как не могу быть специалистом в данной области без постоянного обучения.

— Насколько сложно было адаптироваться к жизни в другой стране?

— Когда я приехала жить в Израиль, я не верила, что буду работать психологом. Но твердо решила от профессии не отрекаться и пройти все необходимые экзамены и подтверждения. И параллельно выбирать другую профессию, если не получится с психологией. Я устроилась работать в детский лагерь. Оказалось, с детьми легче всего освоить язык, потому что они искренние, включают тебя в разговор, и ты с ними не стесняешься говорить неправильно. Когда они тебя любят, они прощают языковые ошибки и естественно обучают тебя языку. Работа в лагере помогла мне адаптироваться и лучше узнать детей этой страны.

— Ваш диплом был подтвержден в Израиле или пришлось переучиваться?

— Год у меня заняло подтверждение диплома, изучение языка. Истории есть разные, но на нашем курсе было много часов психодиагностики, психотерапии, и на это в других странах смотрят: только на профильные предметы. Там высшее образование узкоспециализированное, в университетах нет физкультуры и прочих общеобразовательных дисциплин. На удивление, диплом был подтвержден, мне дали разрешение работать психологом в Израиле. Меня прикрепили к муниципальной службе, где я должна была показать базовые навыки по психологии и знание языка. Меня взяли по программе для психологов-репатриантов на один год, министерство репатриации оплачивало мою ставку.
Первый год был очень тяжелым — я работала по 12 часов. Первые 3 года осваивала по 5-6 курсов ежегодно (вместо обязательных двух). Много училась, посещала курсы, которые я знаю, чтобы изучить все это на иврите, войти в профессиональный язык. Молодым психологам оплачивается до 200 часов курсов повышения квалификации в год. При университетах в Хайфе, Тель-Авиве, Иерусалиме есть школы высшего дополнительного образования для психологов. Мы слушаем академические курсы, основанные на экспериментах, новейших разработках.
Через год, если психолог отвечает требованиям, то есть владеет индивидуальной психотерапией, детским, семейным консультированием, психодиагностикой, строит коррекционные и профилактические программы в системе образовательного учреждения, его берут на постоянную работу. Так случилось и со мной.

 – Насколько легко вы привыкли к жизни в другой стране?

— Молодость брала свое, все было интересно. Хотя это было не просто — чужая страна, другой климат. Мы еще попали в военную нестабильную ситуацию. Страна очень религиозная, но моей деятельности это практически не касается, хотя я работала в религиозных школах психологом, и это не просто, потому что то, что сказал раввин, непререкаемо и стоит выше твоего профессионального мнения.

— В России часто бываете?

— У меня здесь осталось много родственников, поэтому я приезжаю почти каждый год. Показываю детям Россию. У меня два сына — 5 и 10 лет. 

— Университет изменился за эти годы?

— Наш факультет начинался с нескольких помещений. Сейчас он превратился в институт, появилось много специализаций. Хочу пообщаться со своими преподавателями, получить консультацию по некоторым вопросам, узнать о новых наработках. Я искренне благодарна своему университету. 

Полный текст интервью с Мариной Геннадьевной смотрите по ссылке

Беседовала Татьяна Мостон
Фото Александры Карпушевой