Цвет:
Размер шрифта:
а
а
а
Интервал:
Изображения:
Вкл
Выкл
Rus
Eng
Все разделы

Ничего еще не в прошлом

С Еленой Владимировной Любавиной мы встретились накануне ее юбилея, но разговор пошел совсем о другом. Юбилей ассоциируется с чем-то помпезным, а Елена Владимировна — человек максимально далекий от помпы и пафоса. Дата стала лишь поводом поговорить о творчестве, о музыке, о немецком языке, о преподавательской работе, о литературе Швейцарии и о легендарном ансамбле политической песни «Баллада». 

Безымянный.gif

— В этом году «Балладе» будет 50 лет, — рассказывает Елена Владимировна. — Это был декабрь 1969 года, День конституции. Готовясь к празднику, мы собрали весь немецкий курс и создали что-то вроде хора, пока еще не такого, каким он стал потом. А под именем «Баллада» мы впервые выступили в марте 1970 г. 

Журналисты нас, бывало, «отправляли» и во Францию, и в Японию. Там мы не были. Но были действительно во множестве мест. Если взять наш город, то нет такой площадки, где мы не выступали. Полный концерт в филармонии, в Оперном театре, в Музкомедии, Театре драмы, «Космосе», Дворце молодежи, Доме писателей и в очень многих школах. Дальние маршруты — это, конечно, Берлин, Дворец Республики, Дом молодых талантов, посольство СССР в ГДР. В Западном Берлине пели в огромном зале на 20 тысяч слушателей. Были в нашей истории Вена, Будапешт, Копенгаген, Хельсинки, Соколов (Чехословакия), Амстердам, Схаген, Потсдам, Стокгольм, Гетеборг... Встреча в Копенгагене была очень интересная, это был Марш мира, 1986 год. Там проходила советско-американская конференция. Перед нами сидели Генрих Боровик, Юрий Жуков, Ролан Быков и другие наши выдающиеся люди. Запомнился 1987 год — в годовщину революции мы выступали в Большом Кремлевском дворце с песней, которую записали на фирме «Мелодия». 

В области мы тоже выступали везде, даже в отдаленных городах, как Ирбит. Все было на едином дыхании, на энтузиазме ребят. И до сих пор это так. Выступает «Баллада», у нас в ней 6 певцов. Выступает хор «Canto» — молодое поколение «Баллады». Это как две половинки одного целого. Старшее поколение приходит каждую субботу на репетиции, договариваются на работе, чтобы отпустили на концерт. Репетируют и выступают всё с тем же энтузиазмом, который не всегда есть у молодых. Им сложно, потому что большинство наших артистов, уже окончивших университет, — учителя, а они до вечера в школе. Кто-то ездит из Шали, кто-то из Арамиля, из Пышмы, из Березовского. И все равно стараются собираться.

— А почему вы решили сменить название?

— Потому что нас ассоциировали только с политической песней, но мы теперь поем разные песни. Классику, мадригалы, хоралы, джаз, старый шансон — практически все жанры. Есть программа, посвященная Великой Отечественной войне — она не для конкурсов, мы просто ее восстановили и поем. Старые «балладовцы» передали это молодым. Мне рассказали, что молодежь выступила на фестивале патриотической песни с «Дороженькой». Это моя песня, а они мне даже не сказали, знали, что буду возражать. Я не люблю, когда в концерте слишком много моих песен или их исполняют слишком часто.

IMG-20190303-WA0020.jpg

— Кто вместе с Вами стоял у истоков «Баллады»?

— Татьяна Знаменская с ее необыкновенным по красоте голосом, Соня Беленькая, Валерий Логинов, Костя Зиновьев, Изабелла Бердюгина. На второй год пришел великолепный бас Саша Чекасин, такого у нас больше никогда не было. Сейчас ему уже за 60. А самым старшим «балладовцам» уже за 70.

Изначально «Баллада» была создана силами «немцев», но практически сразу присоединились «англичане», и их было всегда больше. «Французы» присоединились. На репертуар это не влияло, ведь на инязе все учили по два языка. Сейчас мы поем на английском, немецком, французском, испанском, итальянском, и даже на казахском, китайском. Если это незнакомый язык, мы каждое слово смотрим, как произносится, что оно обозначает. 

Пополняется состав по-прежнему за счет выпускников института иностранных языков. Студенты, пока учатся, идут не очень охотно. Репертуар у нас серьезный по текстам и музыке, не всегда воспринимается публикой, но тем, кто приходит и остается, им очень нравится, они хотят это петь. 

Мы на всех факультетах развешивали объявления, приглашали. Путь никому не закрыт, был бы музыкальный слух и способность петь в ансамбле. Даже голос — это не так критично, голос я смогу «вытянуть». У нас были девочки из ИФКиМК, из ИСОбр. Выпускница института психологии пришла к нам перед самыми госэкзаменами, сказала, что хочет и будет петь. И она поет.

IMG-20190303-WA0018.jpg

— Вы бессменный художественный руководитель? И режиссер, и дирижер?

— Да, только не дирижирую. У меня нет дирижерского образования. Я окончила консерваторию по классу фортепьяно. Сразу после СГПИ на следующий год туда поступила и еще 6 лет проучилась. Это уже работая здесь, при полной преподавательской нагрузке. Мне даже диплом был не нужен, просто хотелось играть, играть, играть. Я с удовольствием училась, и все это мне пригодилось в работе с ребятами. Окончила в 1968 году, а на будущий год уже была создана «Баллада». Но и раньше я все время участвовала в самодеятельности.

Если назвать цифры, то они ужасающие — я в этом вузе присутствую 63 года. С первого курса. Пять лет училась, 55 лет работала на кафедре, и три года занимаюсь только хором. Преподавать я перестала только три года назад, в 77 лет. Причем я еще могла продолжать, но надо было брать полную нагрузку, а это уже тяжеловато. Работа с молодежью теперь осталась только в ансамбле. Есть еще Литературный клуб, я там бываю, рассказываю о швейцарской литературе, своем любимом предмете. 

— Как в Вашей жизни возник немецкий язык?

— Это еще в школе. Я из Лысьвы, маленького городка в Пермской области, того самого, где делают эмалированную посуду и газовые плиты. У нас был учитель от Бога, российский немец. В 9 классе пришел еще один преподаватель немецкого языка, тоже российский немец и тоже прекрасный учитель. У нас были очень хорошие учителя. Оттуда, из школы и пошла моя совершенно невероятная любовь к языку. Она осталась до сих пор. 

Очень скучаю по студентам. Я любила эту работу. Невероятные эмоции дает общение с молодежью, которая хочет изучать язык! У меня были 4–5 курсы, когда ребята уже хорошо говорят. С ними было так интересно! Они меня до последних лет не разочаровывали, даже когда вместо специалитета появился бакалавриат и учиться им пришлось на год меньше. Некоторые из них поступили в магистратуру. Со многими продолжаем общаться. Это останется со мной навсегда. Но сейчас у меня без преподавания стало больше времени, и я больше его посвящаю языку, чтению. Больше играю. Больше пишу песен.

IMG-20190303-WA0019.jpg

— А интерес к Швейцарии у Вас откуда?

— В 1973 г. я была на стажировке в Ленинграде, и там мне дали почитать книгу Макса Фриша «Штиллер». Я ее прочитала до конца, перевернула, прочитала второй раз, потом третий. Она стала для меня открытием. Швейцарская литература отличается от немецкой тем, что она более психологична, более философична. В ней нет глобальных проблем Германии, таких как война, вина, преодоление этой вины. В Швейцарии темы более камерные: личность человека, психологии, взаимоотношения. Я стала читать других швейцарских писателей и уже не могла оторваться от этой литературы. 

К нам сюда, в Екатеринбург тоже приезжал швейцарский писатель Петер Штамм. Произошло это так. Одна моя студентка писала диплом по его творчеству. Я предложила написать ему, у него был электронный адрес. Он ответил сразу же, подробным письмом. А потом сообщил, что приедет. Оказывается, он собирался в Москву на презентацию своей книги и решил съездить заодно и сюда и лично познакомиться с людьми, которых его книги заинтересовали настолько, что стали темой научного исследования. Он пробыл здесь два дня, мы его возили по городу, показывали достопримечательности, я устроила ему встречу с аспирантами.

Он оказался удивительным человеком, обаятельным, открытым. А потом он приехал во второй раз, провел лекцию в УрГУ и в УрГПУ. Той моей студентке однажды пришла огромная посылка — пачка книг. Петер Штамм написал в письме: «Это для Елены, чтобы ей не пришлось больше копировать». Он прислал три своих романа в 20 экземплярах. Роскошный подарок, мы с тех пор их читали и изучали, студентам очень нравилось. А теперь, к сожалению, это никому не нужно, ведь такого спецкурса больше нет, и интерпретация текста тоже дается теперь в гораздо более узком масштабе, чем раньше. 

— Мне самой выпала удача учиться в институте иностранных языков в 2001–2004 годах, пройти Ваш курс литературы Швейцарии, учиться у Ваших коллег, чьи имена в то время прославили кафедру немецкой филологии. Я очень благодарна судьбе за то, что это было. И, присоединяясь к самым сердечным поздравлениям и самым теплым пожеланиям института иностранных языков, я от всей души благодарю Вас за беседу, за возможность все это снова вспомнить. Наше интервью — маленький вклад в историю института и университета и надежда на то, что в любые времена будут студенты, увлеченные языками, и у них всегда будут достойные учителя. Желаю Вам здоровья, творческих удач и радости.

Беседовала Ирина Шаманаева