Цвет:
Размер шрифта:
а
а
а
Интервал:
Изображения:
Вкл
Выкл
Rus
Eng
Все разделы

От Млечного пути до «Геометрии на снегу»

Текст: Надежда Аликина
Фото из архива автора

Одно из самых ранних моих воспоминаний связано с маминой, а потом и с моей профессией. Я хорошо помню, как мы ходили в гости к ее учителям, которых мама очень уважала, и это отношение передалось мне почти в форме благоговения и благодарности.

МА+.jpg

В огромном, на 8 окон, доме сестер Семеновых мне все казалось необыкновенно значительным: огромный старинный стол, стулья с высокими спинками вокруг него, черная этажерка с книгами, иконы и лампадки над кухонным столом, и особенный смешанный запах книг, свечей и чего-то вкусного стряпанного. Старшая из них, Екатерина Константиновна, была более строгой. Она преподавала биологию. Младшую звали Валерией Константиновной. Она была учителем русского языка и литературы. Обе были гостеприимны, всегда с радостью поили чаем, расспрашивали о чем-нибудь. Они преподавали долго. И несколько поколений учеников неизменно навещали их по приезде в наш городок.

С тех пор, с раннего детства, я отношусь к профессии учителя почти с благоговейным трепетом. А теперь нередко слышим: одета, как училка, говорит, как училка... Но для меня ничего не изменилось. Я и теперь, через полвека, в течение которых с 1970 по 2015 год сама была учителем, а не училкой, профессию свою считаю лучшей.

И все-таки самой особенной учительницей из тех, о ком я вспоминаю не только с теплотой, но и с восхищением была Маргарита Алексеевна Планина, моя мама.

Четыре года, с 5-го по 8-ой, она вела математику и была классным руководителем в моем классе. И мне, конечно, казалось, что я все о ней знала. Но вот прошло 15 лет, как ее нет с нами. И усилилось ощущение, очень захотелось коснуться ее души.

Родилась она в голодный 1921 год в Турьинских Рудниках (ныне Краснотурьинск) в семье служащего, председателя земельного совета Алексея Евдокимовича Планина, вторым ребенком в семье.

С ее детских поступков начинается ориентация на учительскую профессию. Первое — это взять на себя ответственность за решение важной для других проблемы. Не для себя! Второе — непременно поделиться. Точно так же учитель делится знаниями. Только мама говорила, что учитель должен знать раз в сто больше, чем надо на уроке.

Да, именно такой уровень компетенции должен быть у настоящего педагога. И только тогда он способен на виртуозный экспромт в любой ситуации на уроке. Такой она и была!

Я не могу вспомнить ее болтающей на перемене с другими учителями. Заглянув в учительскую, я видела ее за одним и тем же столом, в одной и той же позе за проверкой тетрадей. Остальное время в школе она была в классе, с учениками. Стремительно почти бежала, а не шла в класс по звонку, а чаще со звонком уже входила в класс и начинала говорить, объявляла тему урока, брала мел и красивым ровным почерком записывала ее на доске. Казалось, она торопится успеть все сказать, все объяснить, ничего не упустить, ни секунды драгоценного времени не потерять на уроке, всеми своими знаниями поделиться с нами. Мы включались так же быстро, потому что это была не игра, а жизнь, наша жизнь и ее главный смысл — учиться! Результатом такой учебы были многочисленные пятерки за контрольные и на экзаменах практически у всего класса. На ее уроках математики героями дня, знатоками математики, удавалось стать тем, кого другие учителя считали заядлыми лодырями и отъявленными хулиганами.

Меня завораживало, как мгновенно под ее рукой появлялись пункты А и В, грузовые и легковые автомобили, а также места их встречи под флажком. Меня радовали более рациональные и обдуманные решения задач, которые она учила нас находить. Все на уроке само собой интегрировалось в жизнь, и никому не надо было объяснять, как эта волшебная математика «ум в порядок приводит». Просто всем было от этого хорошо! Видимо, в детстве не нужно понимать, а важно лишь ощущать, как это классно, когда ум в порядке, душа радуется и жизнь прекрасна.

В течение жизни я не раз слышала о маме самые лестные отзывы. Сохранились и газеты со статьями, заметками об ее наградах и успехах. Из всех них я выделяю ту, которую написала, по-моему, Галина Якимова. Называлась она «Математика на снегу» или «Геометрия на снегу». И это вполне могло быть на воскресной лыжной прогулке, и на школьном заснеженном дворе. Ее математика не терпела отлагательств, а сама Маргарита Алексеевна всегда готова была объяснить. Такие экспромты, кроме знаний, требуют и душевных порывов, поэтому и остаются незабываемыми.

А я не забуду, как на одном из школьных юбилеев, который проходил в городском Дворце НА-1 (1).jpegкультуры, назвали имя — Маргарита Алексеевна Планина. И ползала, видимо, ее выпускники, не сговариваясь, встали и стали аплодировать. Я потом еще долго думала о том, что она в эти мгновения была с нами... Надо сказать, что ученикам ее было тогда уже за 50 и за 60, а она ушла на пенсию ровно в 55...

Давайте обратимся к ее воспоминаниям. Вот первое — об отражении в окне. Дом со стороны так называемого Планинского угора зимой заносило сугробом снега. И стекло становилось своеобразным экраном. И вот как она об этом вспоминает:

«Мне казалось, что там живет какая-то семья, в которой много людей, бабушек, мамок, детей. Они ходят по комнатам... И мы их видим, как на экране... (экран я тогда еще не видела)».

Что меня в этом трогает?

То, что она не испытывала страха, питала интерес к тому, чего не знала и к тем, кого не знала. Мне нравится и ее любознательность и приятие добра. Так всю жизнь она легко принимала новых людей, а значит, и учеников.

Ведь их прошло перед ней несколько поколений...

Из ее ранних детских воспоминаний мне многие очень дороги. Например, вот это, небесно-звездное:

«Удивилась, что на небе — красивые всполохи всех цветов радуги. Это было Северное сияние. И Млечный путь, множество звезд, был ясно виден».

Почему именно оно мне дорого? В афоризме Канта утверждается соответствие высоты неба над головой и глубины души. Ведь далеко не все способны оценить высоту и красоту неба: не хватает для равновесия, то есть для понимания, глубины души! Даже толстовский князь Болконский увидел и оценил ее, эту высоту, только под небом Аустерлица.

Да, если честно, — мне дорого и интересно все, что было для нее значительно в жизни. И первая «зарплата»: качала люльку (жаль, не написала, чью) и пела колыбельные; денежки отдавала бабушке, чтобы накопить на туфельки. И воспоминания о посещении церкви в дни свадеб и праздников. С большой чуткостью и теплотой вспоминала она о мерине Кольке. Называла его главным работником и помощником. А в начале войны Кольку отправили на трудовой фронт, и он внес свой вклад в Победу.

А вот ее воспоминания о том, как она пришла в профессию:

НА-2 (1).jpeg«...В 1938 году я, выпускница 10 класса школы № 1 поселка Турьинские Рудники, еще не получив аттестата зрелости, была привлечена на курсы учителей начальных классов. В стране началась подготовка к всеобщему среднему образованию. Учителей явно не хватало. Окончив летом двухмесячные курсы, с 1 сентября 1938 года мы стали учителями. Думала ли я стать учителем? Пожалуй, нет. Пока училась в школе, мечтала о мединституте. Но после 9 класса пришлось поработать вожатой в пионерском лагере, а в 10 классе уже весь год работала старшей пионервожатой в школе. Так что мой трудовой стаж с 10 класса и начался. Да и интерес вполне определился».

В последние дни своей жизни она читала Солженицына и плакала над его «Крохотками». На одной странице осталась ее закладка. Истина, которую она постигла к кому-то приходит слишком поздно, а к кому и вовсе так и не пробьется. В чем эта истина? В безусловной, всеобъемлющей любви...

А ее благодарность учителям была безгранична. По ее рассказам я представляла их почти небожителями и богатырями. Таким, по ее рассказам, был директор школы Борис Георгиевич Коровин. Безусловно, время было предвоенное, и от педагогов они получили патриотический заряд огромной мощности. Наверное, он и помог им вынести все испытания войны и остаться восемнадцатилетними навеки, если погибли, или восемнадцатилетними в душе и своих воспоминаниях.

С помощью мамы, ее друзей и подруг был собран материал и открыт Музей истории школы № 1 Краснотурьинска.

После выпускного вечера, 22 июня 1941 года, не только выпускники школы, но и учителя ушли на фронт. Большинство из них не вернулись... Из педагогов вернулся только один. Вот ее воспоминания: «В июне 1941 года школа стала походить на сборный пункт. Каждый день кто-то из учителей уходил на фронт. И полетели в школу письма! Сколько их сохранилось у наших учителей! А были и другие вести с фронта: «Ваш сын... пал смертью храбрых...» Какое надо было иметь сердце, чтобы разделять с матерями эти потери и носить в сердце память о своих учениках!

Мне прежде всего хотелось понять на примере мамы, что заставляет человека быть учителем. Пока ясно, что главный мотив — это огромная любовь к жизни и всем ее лучшим проявлениям. Для меня, как для дочери, это подтверждение ее чуткости, всегда противостоящей жестокости государственной политике. Вот что помогло мне это понять в ее записях:

«Математику я любила в школе, проявляла интерес и к другим предметам, особенно к литературе. Но плохо понимала историю. Мне трудно было поверить (да я и не верила), что многие, самые преданные, люди вдруг объявлялись врагами народа, арестовывались и без суда и следствия оказывались в тюрьмах. Но подспудно я поняла, что репрессированными оказались лучшие люди и преданные коммунисты».

Какие же итоги подводит она, моя мама и учитель, и классный руководитель?

Все очень просто:

«Жизнь дала возможность знать многих, многих учителей, научила, как надо и как нельзя работать. И я работала добросовестно. Из опыта близких по духу выработала свой метод преподавания. Пожалуй, его можно назвать «эвристическим. Он помогал научить каждого.

Я трижды мать и считаю, что материнство не мешало, а помогало мне быть учителем и воспитателем. Имею трех детей и трех внуков, в воспитании которых участвую. Старшая дочь — медик, вторая — учительница, а сын — металлург».

Вот и все. Ничего более ценного она не оставила... Но для меня именно это просто бесценно!

Многое дала мне она понять. Во-первых, то, что учиться надо у Времени, в котором живешь, и у своих учеников. Во-вторых, то, что без любви к делу и детям просто невозможно разглядеть в каждом потенциал, дать ключ к знаниям и толчок к развитию.

Мое время было уже другим. Оно требовало более высокого уровня эмоциональной уравновешенности и устойчивой жизнерадостности. Этого требовал и современный урок литературы, на котором общение, диалог и даже триалог, когда и автор становился участником дискуссии на уроке, стали нормой.

Если честно, я не всегда справлялась с этими задачами. Поэтому она остается для меня недосягаемой. Но вот что в ней тогда было такого, что делает ее незабываемой сегодня? Думаю, принадлежность к тому поколению, которое и сегодня живет и утверждается мощным потоком бессмертного полка. Мама моя стала учителем, когда семь учителей вместе со своими выпускниками ушли на фронт. Стать достойной сменой и быть благодарными наследниками — это звенья одной исторической цепи.