Цвет:
Размер шрифта:
а
а
а
Интервал:
Изображения:
Вкл
Выкл
Eng
Все разделы

Инноватика

Всмотреться в прошлое, понять настоящее

05.03.2018 484
Поделиться
Рассказать

О становлении историка

Как историк я начал формироваться на историческом факультете УрГУ имени А.М. Горького, на кафедре новой и новейшей истории. Первой моей темой была деятельность колумбийских партизан во второй половине XX века. Дело в том, что конце советского времени многие молодые люди моего поколения, в частности, студенты истфака, остро почувствовали дефицит идеалов и начали судорожно их искать. И иногда находили их в Латинской Америке, в деятельности Ф. Кастро, Э. Че Гевары и других борцов за справедливость. Однако тему колумбийских партизан я далее не развивал. Заведующий кафедрой, Иван Никанорович Чемпалов, сказал, что логичнее ориентироваться на ту тематику, которая развивается на факультете. К тому же и сам я в процессе работы столкнулся с острой нехваткой источников. Я уже понимал тогда, что источник для историка – это все. Позже я подготовил кандидатскую диссертацию под руководством И.Н. Чемпалова и защитил ее в Пермском университете. Тогда еще был жив Лев Ефимович Кертман, ученик Евгения Викторовича Тарле, фактически основатель «новистики» на Урале. Общение с ним, а также с его ярким учеником Павлом Юхимовичем Рахшмиром, оказало на меня сильнейшее влияние. Позднее я съездил в Британию на 9 месяцев по стипендии Британского Совета. Поработал в архивах и библиотеках, познакомился с рядом специалистов. Спустя годы это серьезно помогло уже моим ученикам, потому что полгода из этого времени, проведенные в Уэльсе, позволили мне не только полюбить этот край и кельтские древности, но и обзавестись важными контактами. Главный мой супервайзер профессор Кит Робинс, тогда Vice chancellor, фактически ректор, одного небольшого университета в городе Лампетер, как выяснилось, был учеником великого Алана Джона Персиваля Тейлора, знаменитого и до известной степени скандального исследователя. Моя ученица Луиза Коробицына как раз пишет сейчас по жизни и деятельности Тейлора. Вот так все обернулось. Более того, младший соратник Кита Робинса, Патрик Финни, выступал в качестве руководителя стажировки Луизы Коробицыной. Он же помог моей аспирантке Надежде Шестаковой поработать в Национальной библиотеке Уэльса. Сейчас благодаря другой моей ученице, директору Музея УрГПУ Ирине Грибан, мы пригласили его в наш университет на конференцию по проблемам Второй мировой войны, которая состоится совсем скоро, в октябре.

Тогда, много лет назад, в ходе стажировки я практически собрал материал на докторскую диссертацию по формированию внешней политики Великобритании накануне Второй мировой войны. Были у меня интересные идеи: я попытался совместить сферу внешней политики с экономическими, социальными, политическими процессами и даже с переменами в массовой культуре в межвоенное время в Великобритании. Но сердце позвало в другую сторону… 

О Наполеоновской эпохе и подходах к ней

С детских лет я увлекался эпохой Наполеона. Еще студентом очень хотел заняться историей 1812 года, но не нашлось научного руководителя, который согласился бы меня к себе взять. Наверное, правильно, что так получилось. Когда через много лет я возвратился к этой теме, обогащенный опытом работы историка-зарубежника, у меня уже был совсем другой запас и знаний, и эрудиции, и языковой практики. И я решил параллельно с работой по британской проблематике собирать материал о Наполеоновской эпохе, особенно по армии Наполеона в 1812 году. Тематика эта оказалась грандиозной, нужно было остановиться на чем-то конкретном, и внимание постепенно сконцентрировалось на истории одного дня, а именно 7 сентября 1812 года. Потом у меня вышла книга, и я решился развернуть ее в докторскую диссертацию. Называлась она «Великая армия Наполеона в Бородинском сражении». Много было споров по этому поводу. У меня не было научного консультанта, немыслимо было его найти. И потом – докторская по истории одного дня?! Это вызывало неприятие у многих. Тем не менее, я считал, что все правильно, в русле общемировых тенденций и настроений в исторической науке. Мы просто тогда еще не доросли до этого...

В.Н.Земцов.JPG

На фото: В.Н. Земцов 

С того времени основной для меня стала тематика Наполеоновских войн. В дальнейшем удалось поработать во французских архивах – архиве министерства обороны, Национальном, Дипломатическом архиве Франции, в австрийских архивах… Немало информации нашлось и в отечественных архивохранилищах. В Москве и Петербурге еще в 1990-е годы я обнаружил много трофейных документов, французских писем, и это был очень ценный источник. Самое печальное, что реально с этим материалом до меня 200 лет практически никто не работал.

Меня интересуют, конечно, не только наполеоновские времена. Вопрос ведь в том, как к ним подойти, что изучать. Например, изучать историческую память, или работать в сфере имагологии – образа другого. Это отличается от того, чем обычно занимается традиционный классический историк. Мне и классические вещи интересны, и вот такие, инноваторские, я бы сказал, постмодернистские и даже постпостмодернистские.

Когда русский человек, россиянин начинает заниматься историей какой-то другой страны, он все равно по большому счету занимается своей собственной историей. Для меня важно, что с нами произошло в 1812 году, и что продолжает происходить спустя более чем 200 лет. История Франции помогает самопознанию – и моему собственному, и моей страны.

О нашей методологической отсталости

Если в США, Великобритании, Франции выпускается 1, 2, 10 книг по одной и той же теме, это нормально. Идет дискуссия, обсуждение. А у нас если одна книга вышла по определенному периоду, то до сих пор считается, что все, тема закрыта, хотя монополии на один-единственный подход и метод давно вроде как бы и нет.

Работая над докторской диссертацией, я осознал, в каком убогом состоянии находится историческая наука в методологическом плане в нашей стране. Мы питаемся тем, что Запад давно уже переработал 20, 30, 40, а то и 50 лет назад. А мы делаем для себя открытия, изобретаем велосипед. Самое печальное, что не в последние 100 лет, а еще раньше, начиная с В.Н. Татищева, мы не предложили мировой исторической науке ни одной своей методологический концепции, ни одного новаторского методологического разворота. И эта сфера остается, к сожалению, примерно в том же самом состоянии и сегодня.

Об учениках

Свою тему я практически начал сам – до меня на Урале и в Сибири не было никого, кто бы занимался Наполеоновской эпохой. Сейчас специалисты появились. Алена Александровна Постникова защитила кандидатскую диссертацию в 2013 году по очень оригинальной тематике – она попыталась соединить реконструкцию исторического события (в частности, ее интересовали события на Березине) и историческую память об этом событии. Такого рода симбиоз до нее практически никто не предлагал. Не только в отношении Наполеоновской эпохи – в принципе в нашей исторической науке такого не было! Либо – реконструкция события, либо, в последние 10–15 лет это стало модно делать, историческая память. Но очень важно понять, как зарождается историческая память благодаря тем людям, которые в этом событии участвуют. Если проследить вот эту этапность, эту логику, то будет очень интересно. Алена Александровна – состоявшийся ученый, у нее уже вышли две монографии.

А.А.Постникова.JPG

На фото: А.А. Постникова, кандидат исторический наук, доцент кафедры всеобщей истории

Ирина Владимировна Грибан – тоже моя бывшая аспирантка, она защищалась по историографии советско-германских отношений 1939–1941 гг. Надежда Федоровна Шестакова работает по исторической памяти и самоидентификации народа Уэльса, начиная со средневековья и заканчивая началом XX века. Александра Алексеевна Нечаева (Орлова) – также по Уэльсу, но по проблемам более современным. Луиза Владимировна Коробицына – по британской историографии середины – второй половины XX века. Максим Валерьевич Шистеров занимался зарубежной историографией войны 1812 года, очень хорошая была работа, инноваторская. А первая моя ученица – Людмила Юрьевна Фефилова (Звягина) – уже много лет назад представила интереснейшее исследование по истории костюма. Как видите, интересы у нас разнообразные – от средневекового Уэльса до современных проблем международных отношений и даже до истории одежды. 

Об оловянных солдатиках и исторических реконструкциях

Интерес к историческим реконструкциям возник еще в детстве, потому что мой старший брат с приятелями играл в солдатики и меня к этому приобщил. Потом уже я со своими друзьями разыгрывал различные сражения. Огромные армии у нас были. И орудия стреляли, и соблюдались различные правила, связанные с жизнью той или иной эпохи, в которую мы погружались. Это были и Тридцатилетняя война, и ирано-иракская война, к примеру, и эпоха Наполеона, и рыцарские времена. На моем восприятии истории все это сказалось.

В то время, когда я пришел на истфак УрГУ, история у нас в стране воспринималась почти исключительно как социально-экономическая, все остальное считалось «недостойным», «мелким» – тем более история петличек, форменной одежды, конкретно военная история, то есть история военных действий. И это меня очень сильно печалило. Тогда мы и развернули военно-историческое движение в нашем городе. В Интернете выложена моя статья «Екатеринбургский военно-исторический клуб глазами первого председателя: доисторический период». Она о том, как зарождалось в нашей стране это движение, что происходило в нашем городе, и так до 1987 года, когда наш военно-исторический клуб и возник. С одной стороны, нами двигало стремление проникнуть в подлинную, очеловеченную, детализированную историю. С другой же – мне показалось, что эта цель может быть достигнута через военно-историческую реконструкцию, через солдатиков в том числе. Мой учитель в этом плане – Петр Федорович Космолинский, к сожалению, давно ушедший из жизни, один из зачинателей военно-исторического движения, известный «солдатчик», художник. Некоторые мои друзья тех лет достигли больших успехов в изготовлении солдатиков. Например, Юрий Пятков, который иллюстрировал нашу с В.А. Ляпиным книгу «Екатеринбург в мундире», филигранно делает модели для отливки. Он прекрасный знаток не только униформы, но и вооружения различных времен и народов, и большой талант. Ничего подобного в мире я не встречал! Мои солдатики попроще, но я их сделал своими руками. У меня есть и коллекции, и своя собственная оловянная армия.

Ек. полк на Бородинском поле. Реконструкция.jpg

На фото: Екатеринбургский пехотный полк на Бородинском поле. Реконструкция 

О сожалениях и гордости

Военно-исторический клуб по-прежнему работает, но я, к сожалению, появляюсь там все реже. Еще реже участвую в реконструкциях, потому что сегодня профессиональная деятельность совершенно изматывает. Я считаю, что это несправедливо, неразумно, потому что нельзя заниматься одними бумагами и отчетностью. В конце 1980-х и в 1990-е я чувствовал себя более органичным человеком, потому что мог себе позволить съездить на Бородинское поле, поучаствовать в реконструкциях, и даже делать солдатиков, при этом преподавая и занимаясь наукой. Сейчас у меня такой возможности нет. Либо я заведую кафедрой, занимаюсь борьбой за существование: бесконечным круговоротом бумаг и публикациями в Scopus и Web of Sciences, либо езжу вместе с моими друзьями-реконструкторами. Когда отмечалось 200 лет Бородинского сражения и войны 1812 года, прошли большие мероприятия на Бородинском поле. Первый раз я туда приехал в 1992 году вместе с нашим Екатеринбургским пехотным полком. Конечно, очень хотелось поехать и на 200 лет, но из-за работы не получилось. Недавно состоялась мощная реконструкция в Шадринске по Гражданской войне, участвовало больше сотни человек, приезжали чехи, были россияне из других городов. Очень бурная жизнь у людей, которые этим занимаются. Сегодня группа моих друзей ведет археологические раскопки под Реймсом, где воевали русские солдаты во время Первой мировой войны. Александр Вячеславович Емельянов, директор музея «Боевая слава Урала» в Верхней Пышме, – сам реконструктор, и у него работает несколько человек из нашего клуба. Все они – ребята, которые этим живут, которые могут своими руками настоящий танк сделать. Военно-историческая реконструкция – это целый мир. Начинали мы с малого, но сейчас, я считаю, музей «Боевая слава Урала» – наш музей, наша гордость. Несмотря на сожаления о некоторых лично мной упущенных по объективным причинам возможностях, я счастлив, что все это развивается и приобретает все новые и новые формы. 

О факультете

В УрГПУ я работаю с 1996 г., но полностью перешел сюда в 1998 году. Здесь была кафедра всеобщей истории во главе с Борисом Алексеевичем Сутыриным, мудрым человеком, талантливым историком и руководителем. В тот период он искал того, кто сможет в дальнейшем сориентировать кафедру на преподавание и изучение истории зарубежных стран. Он меня принял, с его помощью я закончил работу над докторской диссертацией, а потом он передал мне кафедру.

Б.А.Сутырин+.jpgМ.Я.сюзюмов+.jpg
Н.П.Руткевич+.jpg  

На фото: Б.А. Сутырин, М.Я. Сюзюмов, Н.П. Руткевич – выдающиеся историки, работавшие в разные годы на историческом факультете СГПИ–УрГПУ

Наш факультет имеет, казалось бы, не столь богатые традиции, чем истфак УрГУ, ныне УрФУ, но это не совсем так. Здесь в свое время работали выдающиеся историки: М.Я. Сюзюмов, Н.П. Руткевич, Е.Г. Суров. Больше того, здесь работал С.В. Юшков, основатель целой дисциплины истории государства и права, крупнейший специалист по истории Киевской Руси. Наша кафедра возникла не на пустом месте. Я думаю, надо разместить портреты наших великих предшественников, например, в 228-й, сутыринской аудитории, чтобы студенты видели и помнили о наших глубоких корнях. Мы достаточно динамичны, у нас есть силы. Может, не те, что 10 лет назад – реформа высшего образования дает о себе знать. Ребята приходят на истфак с относительно неплохим знанием истории России, но чаще всего не знают историю зарубежных стран. Что-то помнят из истории древнего мира, что-то из истории средних веков, немного из новой и новейшей истории, но знания очень слабые, фрагментарные. История Востока – просто черная дыра. Все это происходит в немалой степени из-за натаскивания на ЕГЭ, когда на «другую», помимо отечественной, историю не остается ни времени, ни мотивации. Но проблемы эти мы пытаемся решать, в том числе в методическом плане.

О клубах

У нас сейчас есть три клуба. Английский клуб, которым руководит Алена Постникова, собирается практически каждую неделю. В прошлом году мы набрали ребят на сдвоенный бакалавриат «История и английский язык». Уровень английского у большинства оказался достаточно низкий, и задачей клуба стало этот уровень подтянуть. А два других клуба – «Tempora» и «Кельтика». Мы каждый месяц встречаемся, приглашаем заинтересованных ребят, делаем доклады, сообщения, время от времени пытаемся перейти на английский, потому что, будучи современными историками, мы должны говорить как минимум на английском языке! Все это – за счет нашего личного времени и энтузиазма, которого, к сожалению, остается все меньше и меньше. Что мы выигрываем? Мы выявляем ребят талантливых, готовых всерьез заниматься исследованиями, и стараемся, чтобы уровень их курсовых, дипломов был достаточно высокий. Пока нам удается.

Заседание клуба Кельтика.JPG

На фото: Заседание клуба «Кельтика»

Алена Постникова, кандидат исторических наук, доцент, руководитель Английского клуба:

– Мы открыли направление «История и английский язык», потому что поняли: основная часть студентов истфака абсолютно не готова использовать зарубежные источники и литературу на языках оригинала даже в рамках работы над своими дипломами, курсовыми работами. Одной из наших целей и было – подтянуть уровень иностранного языка.

Скажу честно, мы ожидали большей заинтересованности. Удалось набрать только 28 человек. Но по сравнению с общим уровнем эти ребята стояли гораздо выше, были лучше подготовлены, лучше мотивированы. С одной стороны, пришли студенты, склонные к учебе, ведь они заранее знали, что им придется осваивать сразу два направления, и это не будет легко. А с другой стороны, среди них оказались ребята со средним и даже низким уровнем английского языка. Над этой проблемой мы начали работать уже с сентября. Мы поняли, что необходимо активизировать тех, кто уже владеет английским, и помочь тем, кто владеет слабо или только начал его изучать. На первом курсе в учебном плане у них нет иностранного языка, и поэтому мы решили создать Английский клуб с привлечением наших старшекурсников, которые получают дополнительное образование в институте иностранных языков. В течение всего года каждую неделю они работали с ребятами по полтора часа. По сути, это занятия иностранным языком, но в основном ориентированные на говорение, общение. У тех студентов, которые посещали каждое занятие клуба, уровень рос прямо на глазах. На втором курсе мы планируем эту практику продолжить.

Еще одно преимущество – в «клубном» формате становишься ближе к студентам, к их проблемам. Не только как преподаватель читаешь свою дисциплину, но и помогаешь им раскрыть возможности в смежной области, самим что-то организовать.

На первом курсе у нас не защищаются курсовые работы, но мы предложили студентам организовать защиту исследовательских проектов. Такой проект – это одна из глав будущей курсовой работы. Большинство ребят отнеслись к этому серьезно, начали работать уже с сентября. Эти проекты создаются на иностранных источниках, в основном касаются истории Британии и США. И эти студенты-первокурсники показали уровень выше, чем у многих курсовиков 2-3 курса. Они уже стали понимать, что такое исторический источник, научились искать информацию на иностранном языке, переводить нужные им документы. И это здорово, когда видишь такие результаты своей работы!

Записала Ирина Шаманаева