Цвет:
Размер шрифта:
а
а
а
Интервал:
Изображения:
Вкл
Выкл
Все разделы

Российские немцы в Краснотурьинске

 

Государственное бюджетное профессиональное образовательное

учреждение Свердловской области

"Краснотурьинский политехникум"

 

Автор:  Пацер Кристина Андреевна

гр. ПИ311

Руководитель: Беккель Евгения Николаевна

преподаватель


 Российские немцы в Краснотурьинске: 

история появления и развития этнической группы

Пацер К. и руководитель проекта Беккель Е.Н..JPG

 На фото: автор Пацер К. и руководитель проекта Беккель Е.Н.

1.1 Депортация и трудовая мобилизация советских немцев, как фактор увеличения их численности в Свердловской области и Краснотурьинске.

Немцы появились в России к концу Х века. Значительное их число попало в нашу страну в годы царствования Ивана III и Василия III. Во время правления Ивана Грозного в Москве появляется поселение под названием Немецкая слобода. При Петре I переселение осуществлялось на основе манифеста 1702 г. В 1762 г. Екатерина II подписала манифест «О дозволении всем иностранцам, в Россию въезжающим, поселиться в которых губерниях они пожелают, и о дарованных им правах»[1]. Льготные условия вызвали интенсивную колонизацию южных земель России.

Со временем немцы переняли многие особенности российского народа, состоялись браки с представителями русской национальности. Получился особенный по своему языку, традициям и духовной культуре народ, который можно назвать «российские немцы». В XX веке их постигло разрушающее явление под названием депортация, трудармия и спецпоселение.

До начала войны выселения людей с постоянных мест жительства шли полным ходом, однако период с 1942 по 1945 года отличается широким применением тотальных и жестоких мер для массового переселения целых народов, в том числе – имевших административно-территориальную автономию. Немецкий народ не составил здесь исключения.

42 год.JPG

Вопрос о депортации немецкого населения решался стремительно и оперативно, часто не продумываясь целиком и полностью, об этом свидетельствует тот факт, что сразу же после принятия определенного документа всплывала потребность в дополнительной проработке вопроса. Поэтому вдогонку к принятым решениям издавался целый пакет новых постановлений, инструкций и положений уточняющего характера.

Первым серьезным ударом по российским немцам можно считать Секретное постановление Совета Народных Комиссаров СССР и ЦК ВКП (б) от 26 августа 1941 г. № 2056-933сс «О переселении всех немцев Республики Немцев Поволжья, Саратовской и Сталинградской областей в другие края и области»[2]. Данный указ предписывал переселить из указанных территорий 479 841 человека. На следующий день приказом НКВД СССР от 27 августа 1941 года № 001158 «О мероприятиях по проведению операции по переселению немцев из Республики Немцев Поволжья, Саратовской и Сталинградской областей»[3] утверждаются разного рода положения по проведению переселения. В этот же день Л. Берия утверждает документ под названием «Инструкция по проведению переселения немцев, проживающих в АССР немцев Поволжья, Саратовской и Сталинградской областях»[4]. И лишь 28 августа Указом Президиума Верховного Совета СССР № 21-160 «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья» официально объявляется о предстоящей депортации.

Поводом к этнической репрессии, сообщавшемся в последнем документе и в телеграмме от 3 августа И. В. Сталину[5], стало обвинение в «измене Родине»: шпионаже, массовом предательстве, сокрытии врагов народа и участии в германских вооруженных формированиях.

Для подавляющего числа немцев Россия стала исторической родиной, поэтому известие о внезапном нападении фашистской Германии на Советский Союз вызвало резкое неприятие и осуждение. Десятки тысяч немцев героически сражались в рядах Красной Армии, немецкая молодежь осаждала военкоматы, требуя отправки на фронт, среди населения Немецкой Республики шел сбор добровольных пожертвований в фонд обороны[6]. И. И. Кроневальд с досадой вспоминает: «несколько раз успешно проходя медкомиссию, оставался непризванным»[7], Иван Иванович утверждал, что российские немцы «воспринимали мобилизацию на трудовой фронт как приказ выступить на защиту своей родины от посягательств германских фашистов»[8].

бараки трудармейцев.jpg

На фото: бараки трудармейцев

Абсурдность и нелепость обвинения в пособничестве врагу подтверждают воспоминания военнослужащего И. П. Отменникова, который принимал участие в совершенно секретной разведывательной операции, с целью проверки намерений поволжских немцев. Для этого была создана механизированная группа (только бронетехника без солдат), замаскированная под фашистскую колонну. Реакция мирных жителей АССР НП на германские машины была следующей: «Жители с опаской шарахались на обочину от внезапного появления на улице танков и бронемашин, провожая колонну со страхом в глазах»[9]. Несмотря на такую реакцию населения, русским войскам сообщили, что на территории немецкой республики появился вражеский десант, который был встречен немцами Поволжья с неудержимым ликованием.

Вскоре в деревни, села и города пришли вооруженные солдаты и объявили Указ о выселении, тогда же он был напечатан в местных газетах. 29 августа началось спешное составление учетных карточек на выселявшиеся немецкие семьи. Люди не понимали в чем их вина, но безукоризненно подчинялись властям.

И. Отменников описывает этот момент как атмосферу разрушения нормальной жизни целого народа: «плач детей, стоны старушек, укоризненные взгляды мужчин, слезы и эмоциональные срывы женщин, испуганный лай собак»[10]. Е. Е. Мельхер позже написала в своих воспоминаниях: «люди с волнением собирали еду, готовили одежду. Некоторые жильцы, оставляя свои дома, вымыли полы, постелили половики, закрыли двери на ключ, в надежде, что скоро сюда вернутся, что это какое-то недоразумение»[11]. По словам других очевидцев это была страшная картина: недоеные коровы ревели, собаки выли по своим хозяевам, зерно осыпалось, дома стояли пустые как после холеры.

богословлаг схема.jpg

Личный скот у колхозников принимали по квитанциям, обещали его вернуть в местах нового поселения, но все это был обман, все животные были попросту конфискованы. Все нажитое поколениями – жилища, скот, личные вещи, обстановка в домах – все было утеряно.

Этапирование выселяемых осуществлялось в неимоверно тяжелых условиях: в вагонах для перевозки скота (называемых «телятники»), при нехватке продовольствия, воды, при отсутствии элементарной заботы о людях. С минимумом вещей и продуктов люди были погружены в грязные вагоны. Все это неминуемо оборачивалось самыми печальными последствиями: массовыми заболеваниями и высокой смертностью.

«В вагоне было так тесно, что я всю дорогу простоял у дверей. А ведь многие в пути умерли»[12] вспоминает Брау. А. Ф. Антон дополняет эту картину так: «в вагонах были двойные нары, а посередине круглая печка, туалетов не было, поэтому поезд останавливался в лесу и все выходили на оправку, а потом снова в вагоны. Садили строго по счету»[13].

Э. П. Дистергефт описывает переселение как настоящее зверство, которому подверглись невинные люди: «Женщин много, лежат на нарах плотно друг к другу  только на боку. Поворачиваться на другой бок можно только всем вместе. Ночью холод, днем буржуйка раскаленная докрасна. Духота от дыма махорки, которую беспрестанно курят мужчины. Ноги и спины как во льду»[14].

Операция по выселению немцев Поволжья продолжалась с 3 по 20 сентября 1941 г. Всего в Сибирь и Казахстан были вывезены 376 717 человек. К зиме того же года в местах ссылки оказались 1 220 000 человек – 80% от численности немецкой диаспоры СССР 1939 г[15].

Однако август 1941 г. был только началом тяжелых испытаний. В сентябре и октябре того же года последовала целая серия однотипных постановлений Государственного комитета обороны СССР: о переселении немцев из Ленинграда и Москвы, из Ростовской области и Краснодарского края, Северного Кавказа и Закавказья, Запорожской, Сталинской и Ворошиловградской областей.

В Краснотурьинск первый эшелон прибыл 21 сентября 1942 г., в Бастрой  - Богословлаг  НКВД привезли трудмобилизованных немцев[16]. Расселение немцев производилось хаотично, их права на имущество, трудоустройство и поселение, изложенные в инструкции по переселению не соблюдались.

6 сентября  1941 г. ЦК ВКП (б) издал постановление, а 7 сентября Президиум Верховного Совета СССР – аналогичный указ «Об административном устройстве территории бывшей Республики Немцев Поволжья». В соответствии с этим документом территория республики была разделена между Саратовской и Сталинградской областями.

1.2 Социальный портрет трудармейцев Богословлага, условия жизни и труда

Переселение немецкого народа планировалось советским руководством с целью расселения их на пустующих территориях, которые нуждались в промышленном и сельскохозяйственном освоении[17].

запуск плотины.jpg

Судьба многих советских немцев неразрывно связана с Краснотурьинском, поскольку на его территории было одно из крупнейших лагерных образований на Урале в военное и послевоенное время – Бастрой  - Богословлаг НКВД который  был организован по приказу НКВД от 15 ноября 1940 года, формировался в 1941году (штат лагеря объявлен ГУЛАГом 16 июня 1941 года в связи со строительством Богословского алюминиевого завода на базе крупного месторождения бокситов "Красная шапочка", открытого еще в 1931 году[18]

Прибытие мобилизованных советских немцев в Краснотурьинск происходило поэтапно. Первыми в 21 сентября 1941 года в «Базстрой-Богословлаг НКВД» привезли трудмобилизованных немцев из южных районов Украины, Северного Кавказа и других районов страны. Второе поступление трудармейцев произошло в ноябре того года. Эти этапы трудмобилизованных были связаны с секретным решением Политбюро ЦК ВКП (б) от 31 августа 1941 года «О немцах, проживающих на территории Украинской ССР». Согласно нему все мужчины в возрасте от 16 до 60 лет в Днепропетровской, Ворошиловградской, Запорожской, Киевской, Полтавской, Сталинской, Сумской, Харьковской и Черниговской областях подлежали мобилизации в строительные части.[19]

начало стройки.jpg

На момент прибытия этапов  1941 г. на территории Богословлага не было предусмотрено ни достаточного количества бараков, ни суховоздушной камеры, ни бани с кухней, в Богословлаге часть мобилизированных немцев проживала зимой в землянках и палатках[20].

А. Ф. Антон описывает жилое помещение, в котором ему пришлось жить следующим образом: «Привезли в большущий барак на времянке, там большие секции, между ними печка длинная стоит, нары сбиты. Вот нашей семье уголок здесь отбили. 4 на 5 метров. У нас стояло четыре кровати, печка выложена, ведро и все. И вот мы там ютились. 7 человек». Екатерина Мельхер позже написала: «Прибыв, мы неделю жили в сарае, у которого не было даже крыши»[21]. А. А. Шмидт вспоминал: «Селили в наскоро сколоченный из сырых неструганых досок сарай. В сарае холод, как на улице, зимний ветер заносит в щели снег. Нары трехэтажные, сплошные, из тех же досок, что и стены, без постельных принадлежностей. Спали одетыми, не умывались»[22].

Жилищно-бытовые условия, созданные в 1942 г. для трудармейцев Богословлага , можно определить как ужасающие: например,  на одного человека приходилось 1,3 м2 площади барака (при гулаговской норме 2,2 м2). Даже в конце 1943 г. одеялами были снабжены только 51% мобилизованных немцев, тюфячными наволочками — 46%, нательным бельем — 62%.

В фонде Богословлага по сведениям ГАРФ хранится 19353 личных дела заключенных и 10196 личных дел трудармейцев.[23]. По материалам электронной базы данных, созданной в 2000 г. на основе учетных карточек трудармейцев  можно определить общее количество немцев-трудармейцев Богословлага с1941 по1946годы оно составило 20711 человек[24].

Начало созданию Богословлага было положено в 1940 году. В постановлении СНК СССР и  ЦК ВКП(б) № 1994-836 от 11 октября 1940 года предписывалось: " Обязать НКВД СССР: организовать на Северо-Уральских бокситовых рудниках к 1 января 1941 года трудовой лагерь на 500 человек, с последующим увеличением лагеря к 1 января 1942 года до 1000 человек"[25]

27 ноября 1940 года Главалюминием утверждена площадка для строительства БАЗа первые строители прибыли в декабре 1940 г., в апреле 1941 на стройплощадку завода начала поступать строительная техника и началась постоянная работа. Из-за острого дефицита строительной техники 63% земляных работ выполнялось с помощью лопат и тачек.[26] 

После выхода 28 августа 1941 года Указа о депортации немцев, трудармейцев, на Богословлаг начинают поступать трудмобилизованные.

На основе воспоминаний участников событий, "Трудмобилизованные немцы, проживавших в южных районах Украины, на Северном Кавказе и других районах страны, в одном эшелоне (около 3600) были доставлены на Бастрой НКВД" уже 21 снтября 1941 года, еще 3 группы 2и 13 февраля1942 года, 5 апреля еще 3 группы, которые ранее со своими семьями были переселены в Тюменскую и Омскую область, в Красноярский край" . Они "пополнили поредевшие ряды 15 отряда- строителей платины и других обьектов"[27]

Второй массовой мобилизацией в соответствии с постановлением ГКО №1281сс от 19 февраля 1942 года были охвачены "местные немцы"-мужчины в возрасте от 17 до 50 лет, постоянно проживающие в областях, краях, автономных и союзных республиках и не подвергшиеся депортации в 1941[28], в Богословлаге - только советские немцы, проживавшие в Омской области.

палаточный городок.jpg

Третья, самая массовая, мобилизация советских немцев осенью 1942 года, по которой в рабочие колоны наряду с мужчинами 15-55 лет направлялись и женщины, имевшие детей старше 3-х лет, которых они должны были передать на воспитание ближайшим родственникам, или органам советской власти, не затронули объекты Богословлага.

Заключенные Богословлага были заняты на самых разных работах: строительстве БАЗа, обслуживании Северо-Уральских бокситовых рудников, проектировании мехмастерских в городе Лобва, строительстве ТЭЦ, лесокомбината, плотины и водохранилища, жилья, сангородка, реконструкции Турьинского кирпичного завода, разработке Ивдельского песчаного карьера, лесозаготовках, изготовление деталей газогенераторов, строительстве установок для производства карбида кальция, строительстве Лобвинского гидролизного завода с цехом пищевых дрожжей, завода №577, работе на богословшахтстрое Наркомата угольной промышленности, изготовлении боеприпасов, строительстве Волчанских угольных разрезов, работали в каменном карьере, в паровозном депо, на погрузочно-разгрузочных работах, строительстве театра. занимались изготовлении мебели и деревообработкой, трудились в сельском хозяйстве и животноводстве (в 1943-1949 гг. даже в Называевском районе Омской области)[29]

Следует отметить, что образовательный уровень немцев-трудармейцев Богословлага  находился на достаточно высоком уровне, так из 20711 человек высшее образование имели 374человека, среднее законченное 3295человек,среднее не законченное 2002 человека, начальное 9626 человек, малограмотными были 3447 человек, неграмотными 1237 человек, нет данных на 732 человека.[30]

памятная табличка.jpg

Некоторые из них до депортации принадлежали к верхушке партийного и адинистративно-хозяйственного аппарата республиканского или районного звена АССР НП. Так трудармейцами Богословлага являлись: бывший председатель СНК АССР НП, депутат Верховного Совета СССР и РСФСР, заместитель Председателя Президиума Верховного Совета РСФСР  А.И. Гекман; трети секретарь обкома ВКП (б) АССР НП Г.Г. Корбмахер; нарком земледелия РНП Ф.Ф. Флицлер; нарком по финансам АССР НП И.И.Майер, председатель  Президиума Верховного Совета АССР НП К.Г. Гофман, второй заместитель председателя СНК АССР НП Я.И.Вейлерт; секретарь Марксштадского канткома В.А. Идт; председатель Добринского кантисполкома Д.Р. Беккер; зав отделом народного образования Добринского кантона, кавалер медали " За трудовую доблесть" К.Г. Гофман[31]

Распорядок дня трудармейца Богословлага (впрочем, как и заключенного) выглядел следующим образом:

Подъем                                               5:00

Уборка                                                5:00 – 5:30

Завтрак                                                5:30 – 6:00

Развод                                                  6:00 – 6:30

Передвижение к месту работы            6:30 – 7:00

Начало работ                                       7:00

Перерыв на обед                                  13:00 – 14:00

Возвращение в лагерь                          19:00 – 19:30

Ужин                                                    19:30 – 20:30

Проверка, отбой                                    22:30

Отход ко сну                                         23:00

Время от 20.30 до 22.30 использовалось для посещения бани, ларька, производственных совещаний и читки газет.

Общественное отношение к российским немцам было крайне негативным. Хотя они не являлись правонарушителями, их поместили в зону лагеря как заключенных, сняли отпечатки пальцев. Жить приходилось за колючей проволокой, по углам стояли вышки с часовыми, на работу и с работы «ходили только строем в сопровождении конвоя с собаками»[32], «лагерное начальство не уставало вдалбливать, что они враги народа и должны честным трудом искупить свою вину»[33]. Некоторые заключенные называли их «фашистами», «хотя многие вольнонаемные относились к ним доброжелательно, часто делясь хлебом и картошкой»[34]. Но всех, кто хоть раз заступился за российских немцев, замолвил за них слово или помог в чем-либо вызывали в парткомы, органы НКВД и там обвиняли в том, что они не патриоты своей родины, т.к. связываются с врагами. 

плита.jpg

Из воспоминаний Карла Пфенинга, отбывавшего трудармию в Богословлаге, оставленных в трех тетрадях на русском и немецком языках.  "... В феврале1943 к морозу прибавился ветер. Одежда вся рваная, нас продувало насквозь. И вот в таких условиях, под открытым небом, когда не было ни какой механизации, мы тачкой возили бетон и вручную его поднимали. Я был плотником, но заставляли делать и другую работу. Вскоре я совсем ослаб, стал падать с тачкой. И решил один день не выходить на работу, чинить свою рваную одежду. Это был большой риск. Утром пошел на развод, а когда выходил за ворота, свернул в барак. Вернулся начальник колонны и стал приказывать идти на работу. Я показываю ему  свою рваную одежду и говорю: " Посмотрите на меня, какой я худой -кожа да кости, одежда лохмотья одни. И подошвы ботинок оторваны. Как мне идти на мороз и ветер?" Он посмотрел на меня, приказал , чтоб мне дали нитку и иголку. Фамилия начальника была Каневский, и внутри у него осталось что-то человеческое. Он мог наказать меня карцером, мог поднять большой шум, но он ушел"[35]

За нарушение правил внутреннего распорядка производственной дисциплины, невыполнение поручений или распоряжений администрации, невыполнение производственных норм по вине рабочего, нарушение правил безопасности, порчу инвентаря и имущества на трудармейцев налагали дисциплинарные взыскания. За незначительные проступки объявлялся строгий выговор перед строем и в приказе, следовало назначение на более тяжелую работу до одного месяца. 

плотина.jpg

Арест подразделялся на простой (до 20 суток) и строгий (до 10 суток). Строгий отличался от простого тем, что арестованного содержали в одиночке без вывода на работу, горячую пищу выдавали через день, выводили на прогулку один раз в день на 30 минут под надзором вооруженной охраны. Камера была небольшой, с окнами размером 60 на 60 см, оборудованными железными решетками, входная дверь имела отверстие, которое называли «волчок». Арестованные выводились на более тяжелые черновые работы внутри зоны, продолжительностью не менее чем 12 часов в день. Работать они должны были без отдыха, кроме перерыва на обед и получать питание в половину нормы. Им запрещалось иметь при себе продовольственные карточки, деньги, ремни, веревки, нитки, спички, сигареты, медикаменты, вилки, ложки, кружки[36]. Все это сдавалось начальнику лагеря.

Смертность  была на том же уровне, что и в других. Согласно подсчетам, производившимся по электронной базе данных от общего количества немцев в Богословлаге умерло в 1941-1,6%; в 42-11,9%;  в 43-8,7%; в 44 - 1,8%; в 45 -0,8%[37] однако к ним можно прибавить некоторое число тех, кто был демобилизован по инвалидности. Смертность в Богословлаге была крайне высокая, для снижения показателей смертности совершенно изможденные люди отправлялись в другие районы. Из интервью с дочерью А. Райтера: " Мама вспоминала, как впервые увидела отца, вечером вели колонну заключенных, прибывших с Богословлага, люди шли медленно, держа некоторых под руки, когда остановились, отец не мог сам стоять, держался за изгородь"[38] (Приложение 11). Очевидцы описывают это время так: «моральные муки, тяжелые условия труда, нехватка продовольствия и одежды, в первые два года свели в могилу почти каждого третьего»[39], «самыми страшными были февраль и март 1942-го г., они казались вечностью. С каждым днем на нарах становилось все больше свободных мест. Каждое утро подбирали мертвых, вывозили за город и хоронили в общей яме»[40] (Приложение 12)

По свидетельству оставшихся в живых похоронная команда укладывала умерших в деревянные ящики по пять человек, если тела не вмещались конечности отрубали топором и складывали с телами. Хоронили ночью, на контрольно пропускном пункте вахтер бил каждое тело большой кувалдой по лбу, чтобы убедиться, что в ящике нет живых. Самая страшная ситуация была в Богословлаге, умерших зарывали просто в снег на склоне балки. Весной же, когда снег растаял, предстала картина ужасного пространства, усеянная полуразложившимися человеческими останками. В течении ряда дней тела собирали и сбрасывали в спец яму[41]

Многие погибли от истощения, непосильного труда и болезней. Работа была тяжелейшей, питание крайне скудным, количество которого постоянно сокращалось. Даже в 1943 г., когда обстановка на фронте и в тылу несколько стабилизировалась, норма выдачи хлеба была уменьшена на 100 г. И. И. Браун вспоминал, «по прибытии с собой у меня не было и куска хлеба, поэтому меня посадили на пайку и я быстро оголодал. К 1944 г. я настолько ослабел, что не мог принести даже полведра угля»[42].

рисунки трудармейца.jpg

А. Ф. Антон рассказал о том, как ему довелось сопровождать этап заключенных, т.к. ему доверили гнать лошадей. Идти приходилось ночью, чтобы никто не увидел, как ведут полуживых людей: «когда начали выводить из лагеря людей, то кого-то вели под руки, а кое-кого еле доволокли до саней». Этап сопровождали два врача, которые время от времени командовали об остановке и складывали немощных на сани. «По прибытию в лагерь мы начали поднимать с саней людей, а они уже все окоченели»[43]. Из интервью с дочерью А.Райтера: "Когда решили переехать в Краснотурьинск, отец сказал, что не нужно туда ехать, это не город - это кладбище, он стоит на немецких костях"[44].

Удивляет, что в такое тяжелое время и в столь суровых условиях люди не пали духом. Как это ни парадоксально, но танковую колонну  изготовили трудармейцы Турьинских Рудников (вернее, она была изготовлена на их деньги). Оказывается, на этом объекте выпускалась газета «Сталинская стройка». В этой газете (№ 16 за 3 марта 1943 года) опубликован приказ товарища Сталина. 

Дословно: «Начальнику Базстроя т. Кронову. Прошу передать строителям Базстроя, собравшим 1 547 900 рублей на постройку танковой колонны «Строитель Базстроя», мой братский привет и благодарность Красной Армии И.Сталин». В этой же газете написано, что в трудармейцы на приказ Сталина ответили ударным трудом (7 норм за смену). Встали на сталинскую вахту, звено т. Эзау, работая на прокладке высоковольтной линии за 6 часов выполнило сменную норму на 712%[45]

Так несчастные люди, вырванные с родных мест, оставившие навсегда дома и хозяйство, пытались в невероятно трудных условиях оставаться людьми.

Положение женщин в трудармии заслуживает отдельного внимания.

рисунок4.jpg

Согласно Книге памяти  Богословлага, женщины составляли здесь 0,5% от общего числа трудармейцев, но условия существования и каторжный труд не чем не отличался от труда женщин  Тагиллага, Ивдельлага и других лагерей.

 Когда в 1943 г. отряд женщин прибыл в Тагиллаг  на станцию Гора Высокая, то их сутки продержали в холодных вагонах поезда. Позже начали распределять на работу, кого-то на ВМЗ, а кого-то на лесоповал, где они заготавливали дрова: пилили дерево на метровые чурки, вручную вытаскивали их из леса и тащили до железной дороги, где опять же вручную грузили в вагоны. Мария Яковлевна Фаренбрух вспоминает о том, как идя с работы могли захватить с собой бревно, за которое давали одну или две картошки, которую терли и варили похлебку[46]. Из интервью с дочерью русских немцев Эммы и Карла Пфенинга: "Маму этапировали в Тагиллаг, отца отправили дальше в Богословлаг на строительство завода. Мама до конца войны на ВМЗ снаряды делала"[47].

Жили по 12-16 человек в комнате, из свободного места оставался лишь узкий проход между двухъярусными нарами. «В бараках перед заселением пришлось делать капитальную уборку, так как нары кишели клопами»[48], матрацы набивали соломой. А. А. Браун говорила о том, что клопы постоянно мешали спать[49]. Приходилось самим пилить и колоть дрова, чтобы растопить печку, «но дрова были сырые, печка не топилась, многие женщины, не дождавшись тепла, ложились, не раздеваясь и не умываясь на нары и засыпали»[50]. Ватные брюки и фуфайки, в которых ходили на работу, не успевали просохнуть за ночь, поэтому чаще всего ходили во влажной одежде. На лесоповал в обязательном порядке давали валенки, но их на всех не хватало, поэтому некоторые женщины надевали чуни и лапти.

рисунок6.jpg

Кормили девушек в столовой, давая на обед кашу и килограмм хлеба по карточкам. М. А. Церр говорила о том, что «кормили плохо: 500 грамм гороховой баланды и 700 грамм хлеба на человека».

Э. Керн позже написала строки:

«На каторге, в далекой стороне,

С двумя детьми в след за невинным мужем,

Оторванная ветвь, покорная судьбе,

И брошенная сразу в грязь и стужу»[51].

Несмотря на все лишения, Ф. Ф. Штейнмарк вспоминала о том, как дружно жили: «Иногда вечерами собирались в красном уголке, одна из девушек брала веник вместо балалайки и задавала тон, а мы подпевали и танцевали»[52]. Ф. Ф. Вибе с радостью отмечала, что к ним тайком удавалось пробраться  ребятам из Зайгоры, «они приносили с собой инструменты и мы устраивали танцы»[53].

Таким образом, судьба трудармейцев – это самая трагическая страница истории немцев России. Гибель значительной их части – от изнурительного труда, голода, холода, жестокого режима и болезней – была предрешена. 

1.3 Спецпоселение российских немцев в городе и районе

Спецпоселение это особый феномен в истории СССР. Так назывался установленный государством порядок существования групп населения и даже целых народов. В его основе лежало насильственное переселение с исконных мест проживания и размещение в специально отведенных для этого местностях, запрет покидать установленный населенный пункт и ограничение целого ряда гражданских прав.

Свое начало спецпоселение ведёт с 1929 – 1930 гг., когда происходила сплошная коллективизация и раскулачивание. В 1931 г. в недрах НКВД создаётся специальное ведомство – отдел по спецпереселенцам ГУЛАГа НКВД, которое стало осуществлять надзор за переселёнными лицами, организовало их «трудовое перевоспитание».

28 августа 1941 г. в рамках подготовки к массовым переселениям советских немцев приказом наркома внутренних дел Л. Берии в НКВД был создан новый Отдел спецпереселений, подчинявшийся теперь уже не руководству ГУЛАГа, а непосредственно наркому. Его руководителем был назначен майор госбезопасности И. Иванов. Отдел создали «для разработки вопросов специального переселения, обеспечения мероприятий по перевозкам переселяемых и наблюдению за устройством их в местах расселения». Данный отдел организовывал и проводил все депортации советских немцев, начиная с сентября 1941 г.

стройка платины.jpg

Режим спецпоселения для немцев СССР формировался постепенно в течение всех военных лет. 8 января 1945 г. Совет Народных Комиссаров СССР принял два закрытых постановления: № 34-14с «Об утверждении положения о спецкомендатурах НКВД»[54] и «О правовом положении спецпереселенцев»[55].

В положение о спецкомендатурах НКВД пунктом 1.1. сообщалось, что в целях обеспечения государственной безопасности, охраны общественного порядка и предотвращения побегов спецпереселенцев с мест их поселения, а также контроля за их хозяйственно-трудовым устройством НКВД СССР создаются спецкомендатуры. В обязанности спецкомендантов входили организация учета и надзора за спецпереселенцами, поиск беглецов, предотвращение и пресечение беспорядков в местах проживания спецпереселенцев. Коменданты должны были осуществлять контроль за хозяйственным и трудовым устройством, прием жалоб и заявлений, а так же принятие по ним соответствующих мер. Комендантам предоставлялось право налагать на провинившихся спецпереселенцев административные взыскания в виде штрафа до 100 рублей и ареста до пяти суток.

Второе постановление обязывало всех спецпереселенцев заниматься общественно-полезным трудом, строго выполнять установленный для них режим и порядок, подчиняться всем распоряжениям спецкомендатур. Запрещалось без разрешения коменданта отлучаться за пределы территории, а главы семей должны были в трехдневный срок сообщать все изменения, происходящие в семье.

Победа в Великой Отечественной войне привела к возникновению у трудармейцев ожиданий скорой демобилизации и возвращения в места прежнего проживания, перевода на работу по специальности или поступления в учебные заведения, которым, однако, не суждено было воплотиться в жизнь.

В марте 1946 г. Совнарком СССР дал указание наркоматам, где функционировали трудармейские подразделения, расформировать рабочие отряды и колонны из мобилизованных советских немцев, что означало конец трудовой армии. Бывшие трудармейцы начали получать статус спецпереселенцев и прикрепляться к предприятиям, строительствам, лагерям. Им разрешили и помогли перевести к себе свои семьи, они получили возможность проживать в общежитиях и на частных квартирах, строить или покупать себе жилье. Лишь небольшому числу трудармейцев разрешили покинуть свои предприятия и возвратиться в места, откуда их мобилизовали. В это число попали инвалиды, женщины старше 45 лет и матери, у которых остались беспризорные дети, а также мужчины, старше 55 лет.

В Краснотурьинске становление системы спецпоселения советских немцев началось несколько позже, чем в других регионах СССР. Только в марте 1946 г. из Богословлага выделился строительно-монтажный трест «Базстрой», в состав которого был передан практически весь контингент трудармейцев.

Трудармейцев расселяли компактно так в 1-м поселке Базстроя проживало 2000 человек, в 3-м около 600 человек.

В городах и промышленных центрах спецпоселки располагались на удалении 1-3 км от спецкомендатуры, в сельской местности на расстоянии 7-10 км. на лесозаготовках -до 150 км. В 1950-1954гг. географмческое распределение спецпоселков не изменилось, за исключением мест на лесозаготовках, постоянно меняющих свою дислокацию.[56]

Все население спецпоселков было ознакомлено с содержанием Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1941 г, в 1946–1948 гг. каждый десятый работник треста «Базстрой» дезертировал с производства, чаще всего не возвратившись из предоставленного ему отпуска[57].

26 ноября 1948 года Президиум Верховного Совета СССР издал указ «Об уголовной ответственности за побеги из мест обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отдалённые районы Советского Союза в период Отечественной войны»[58]. В указе устанавливалось, что немцы, отправленные на спецпоселение в годы войны, переселены туда «навечно, без права возврата их к прежним местам жительства». (Приложение №14) Указ повторил пункт постановления Совнаркома СССР от 8 января 1945 г. о том, что за самовольный выезд из мест обязательного поселения виновные подлежат привлечению к уголовной ответственности. Однако если постановление СНК СССР предусматривало наказание в соответствии с действующим советским уголовным законодательством, то указ от 26 ноября определил для спецпоселенцев, нарушавших режим, особую меру наказания – 20 лет каторжных работ. Более того, дела в отношении побегов спецпоселенцев, теперь должны были рассматриваться не обычными судами, а внесудебным органом – Особым Совещанием при Министерстве внутренних дел СССР, славившимся своей необычайной жестокостью. Лицам, оказывавшим помощь беглецам в побеге, также предусматривалось наказание – 5 лет лишения свободы.

Трудовые книжки на немцев начали вести только с 1947 г. До 1955 г. они жили без паспортов, что фактически делало их изгоями общества, они должны были все время отмечаться в спецкамендатурах. Р.Е. Мелинг позже вспоминал: «- Отмечаться в комендатуре было унизительно, - констатирует он. Особенно унизительно тем, кто уже был признан специалистом»[59].

таблица смертности.jpg

Совершенно бесчеловечным было преследование в обществе российских немцев. Женщин и мужчин любой национальности, если они вступали в брак с немцем или немкой ждало осуждение, запрет продвижения по служебной и общественной лестнице. Отношение к детям немецких или смешанных семей со стороны партии и государственных чиновников было негативным. Детей автоматически ставили на учет в комендатуре НКВД, а по достижению 16 лет они сами были обязаны ходить на отметку как ссыльные поселенцы. Перспективы поступить после окончания школы в техникум или институт были минимальны. Стала обычной практика запрета на профессии, дальше исполнителей низшего ранга представителей немецкой национальностей старались не пускать, исключения делались очень редко. И. И. Кроневальд лишь через 24 года после окончания университета получил возможность работать по специальности[60]. Э. П. Дистергефт долго не могла найти работу, ей отказывали везде, как только узнавали, что она – спецпоселенка[61].

трудармейцы богословлага.jpg

Ужасно то, что немецкое население было полностью лишено каких-либо возможностей поддерживать и сохранять свою национальную идентичность. Была создана такая морально-психологическая атмосфера, что на работе, в общественных местах немцы вынуждены были говорить на русском языке и только дома, в тесном семейном кругу, они могли позволить себе объясняться по-немецки. Не было возможности ни читать, ни писать на родном языке[62]. Тем более немцы не имели возможность сохранять свои традиции и обычаи, народную культуру. Особенно отрицательно всё это сказывалось на молодом поколении – детях, родившихся перед войной, в годы войны и в послевоенные годы. Они были лишены возможности, не только обучаться на родном языке, но даже изучать его.

В июле 1951 года немцы – спецпоселенцы были трудоустроены на  предприятиях Краснотурьинска, работая на которых многие из них стали квалифицированными рабочими, специалистами-техниками, металлургами, инженерами и прорабами строек.

5 июля 1954 г. ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли совместное постановление «О снятии некоторых ограничений в правовом положении спецпоселенцев». Постановление предусматривало поэтапное сокращение числа и категорий спецпоселенцев, а также некоторую либерализацию самого режима спецпоселения.

В соответствии с этим постановлением спецпереселенцы получили право свободного передвижения в пределах республики, края или области, в которых они проживали, они могли беспрепятственно выезжать в командировку, на лечение, в гости к родственникам и по другим уважительным надобностям в любую местность СССР на общих со всеми советскими гражданами основаниях. Личная явка на перерегистрацию теперь необходима была лишь один раз в год.

тэц.jpg

Этим же постановлением с режима спецпоселения были сняты все дети спецпоселенцев в возрасте до 16 лет, а также дети старше, обучавшиеся в высших и средних специальных учебных заведениях[63].

13 декабря 1955 г. вышел указ Президиума Верховного Совета СССР «О снятии ограничений в правовом положении с немцев и членов их семей, находящихся на спецпоселении»[64]. В связи с тем, что ограничение в правовом положении спецпереселенцев-немцев больше не вызывало необходимости, то их можно было снять с учета спецпоселения и освободить из под административного надзора органов МВД. При этом в пункте № 2 четко прописывалось, что они не имеют права возвращаться в места, откуда они были выселены. В указе были полностью проигнорированы права немцев, как национального меньшинства.

завод.jpg

На фото: Богословский алюминиевый завод

Тем не менее, снятие режима спецпоселения стало исходной точкой государственной реабилитации российских немцев, продолжавшейся все последующие годы.



[1] Ауман. В. А. Две жизни – одна судьба. М., 2004. С. 7-8.


[2] Постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 26 августа 1941 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://wolgadeutsche.net/history/verordnung_26_08_1941.htm. – Загл. с экрана.


[3] Приказ НКВД СССР от 27 августа 1941 г // Бердинский В. А. Спецпереселенцы: политическая ссылка народов советской России. М., 2005. С. 312.


[4] Инструкция по проведению переселения немцев проживающих в АССР немцев Поволжья, Саратовской и Сталинградской областях // Бердинский В. А. Спецпереселенцы: политическая ссылка народов советской России. М., 2005. С. 313.


[5] Телеграмма И. В. Сталину и С. М. Буденному от 3 августа 1941 г. // Бердинский В. А. Спецпереселенцы: политическая ссылка народов советской России. М., 2005. С. 316.


[6] Шульга. И. И. Немцы Поволжья в российских вооруженных силах: воинская служба как фактор формирования патриотического сознания. М., 2008. С. 109.


[7] Кроневальд И. И. Незаживающая рана // Книга памяти. Екатеринбург., 1994. С. 250.


[8] Кроневальд И. И. Тезисы к выступлению «Об участии трудармейцев в строительстве Богословского алюминиевого завода Свердловской области в 1941-1942 гг.» // НТГИА. Ф. 608. Оп. 1. Д. 3. Л. 1.


[9] Мозговой А. В. Строго секретно // Tagil Zeitung. – 2000. − № 9. − С. 3.


[10] Там же. С. 3.


[11] Мельхер Е. Е. Жаркое лето 1941 г. // Tagil Zeitung. – 1998. − № 1. − С. 7.


[12] Браун И. И. Из воспоминаний // Книга памяти. – Екатеринбург, 1994. С. 255.


[13] Интервью Антона А. Ф. 20.03.14. Архив Николаевой А.В.


[14] Дистергефт Э. П. Вспоминая пережитое // Тагильский Краевед. – 1990. − № 7. − С. 55.


[15] Бердинских В. А. Спецпереселенцы: политическая ссылка народов советской России. М., 2005. С. 308.


[16] Кирилов В.М. Ученые записки Нижнетагильской государственной социально-педагогической академии. Общественные науки/Отв. ред. Е.Г.Неклюдов. Н.Тагил: НТГСПА, 2007. С. 106-113.


[17] История немцев России [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.rusdeutsch.ru/?hist=1&hmenu01=1&hmenu0=9 – Загл. с экрана.


[18] Кириллов В. М. Богословский ИТЛ и строительство алюминиевого завода. Книга памяти немцев-трудармейцев Богослов лага 1941-1946. [Электронный ресурс] – Режим доступа: RusDeutsch – Загл. с экрана.


[19] Кригер В. Судебный процесс над членами последнего правительства АССР Немцев Поволжья [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.wolgadeutschen.narod.ru/krieger/rukowod.htm – Загл. с экрана.


[20] НТМАСПД. Ф Тагиллага. Оп.Приказы по основной деятельности. Д. Секретные приказы.1942.Т.2,Л.16,22; Там же Ф. Богословлага Оп. Приказы по основной деятельности.Д.3.Л.80.


[21] Мельхер Е. Е. Жаркое лето 1941 г. // Tagil Zeitung. – 1998. − № 1. − С. 7.


[22] Шмидт А. А. Страшный февраль 1924 г. // Тагильский рабочий. – 1992. − № 5. – С. 4.


[23] Кириллов В. М. Советские немцы в Тагиллаге // Репрессии против российских немцев. Наказанный народ. М., 1999. С. 148.


[24] Разенков С. Л. Формирование и использование в строительстве рабочих колонн мобилизованных советских намцев. Книга памяти немцев- трудармейцев Богословлага 1941-1946гг. - Нижний Тагил: НТГСПА, 2008.


[25] Кирилов В.М. Богословский ИТЛ и строительство алюминиевого завода // Книга памяти немцев- трудармейцев Богословлага 1941-1946гг. - Нижний Тагил: НТГСПА, 2008.


[26] Там же 215с.


[27]Фрицлер А.Ф. За колючей проволокой // Мы заводчане. К 60-летию выпуска первого алюминия. - Екатеринбург, 2003. - С. 37


[28]Герман А.А., Курочкин А.Н. История российских немцев...Т.1. - С.170.


[29] Разенков С. Л. Формирование и использование в строительстве рабочих колонн мобилизованных советских намцев. Книга памяти немцев- трудармейцев Богословлага 1941-1946.


[30] Разенков С.Л., Пермяков А.А. Социальный портрет трудмобилизованных. Книга памяти немцев- трудармейцев Богословлага 1941-1946гг.


[31] Там же 378с.


[32] Броцман Б. Д. Из воспоминаний // Книга памяти. С. 274.


[33] Кроневальд И. И. Незаживающая рана // Книга памяти. С. 251.


[34] Там же. С. 252


[35] Поэгле Н., Осипов В. На том берегу: российские немцы - из прошлого в будущее. - Екатеринбург: ИП  Лисицына, 2012. – С. 48.


[36] Кузьмина П. Территория воли [текст] / П. Кузьмина // Tagil Zeitung. – 2000. − № 3. − С. 3.


[37] Кириллов В. М. История репрессий в Нижнетагильском регионе Урала. 1920-е – начало 1950-х гг. В 2-х ч. Ч. 2. Нижний Тагил: Урал. гос. пед. ун-т, 1996.


[38] Из архива Беккель Е.Н.


[39] Кроневальд И. И. Незаживающая рана // Книга памяти. С. 252.


[40] Шмидт А. А. Страшный февраль 1924 г. // Tagil Zeitung. – 2000. − № 3. − С. 3.


[41] А.А.Герман, А.Н. Курочкин, " Немцы СССР в трудовой армии" (1941-1945). - 2-е изд. - М.: Готика, 2000. -208с.


[42] Браун И. И. Из воспоминаний // Книга памяти. С. 255.


[43] Интервью Антона А. Ф. 20.03.14. Архив Николаевой А.В.


[44]  Из архива Беккель Е.Н


[45] Эзау Я., Цена Победы. Богословлаг: как это было: судьба совет. немцев Богословлага и строительство Богословского алюминиевого завода в Краснотурьинске // Заря Урала. – 2005. - №7 - С. 3.


[46] Фаренбрух Мария Яковлевна // Tagil Zeitung. – 2001. − № 4. − С. 3.


[47]  Из архива Пацер К.


[48] Штейнмарк Фрида Филипповна // Tagil Zeitung. – 2001. − № 4. − С. 3.


[49] Браун Амалия Андреевна // Tagil Zeitung. – 2001. − № 4. − С. 3.


[50] Штейнмарк Фрида Филипповна // Tagil Zeitung. – 2001. − № 4. − С. 3.


[51] Керн Э. Маме // Tagil Zeitung. – 1999. − № 9. − С. 5.


[52] Штейнмарк Фрида Филипповна // Tagil Zeitung. – 2001. − № 4. − С. 3.


[53] Там же. С. 3.


[54] Постановление СНК СССР № 34-14с от 8 января 1945 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1022605 – Загл. с экрана.


[55] Постановление СНК СССР № 35 то 8 января 1945 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.memorial.krsk.ru/DOKUMENT/USSR/450108.htm – Загл. с экрана.


[56] Разенков С. Л. Формирование и использование в строительстве рабочих колонн мобилизованных советских намцев. Книга памяти немцев- трудармейцев Богословлага 1941-1946.


[57] Постановление СНК СССР № 35 то 8 января 1945 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.memorial.krsk.ru/DOKUMENT/USSR/450108.htm – Загл. с экрана.


[58] Указ Президиума Верховного совета СССР от 26 ноября 1948 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.rusdeutsch.ru/?hist=1&hmenu0=8&hmenu01=80&hmenu02=261 – Загл. с экрана.


[59]. Паэгле Н.М.  За колючей проволокой Урала. Памяти жертв политических репрессий 30-40-х годов. Т.2.-Краснотурьинск, 2006. - С.109-114.


[60] НТГИА. Ф. 608. Оп. 1. Д. 39. Л. 2.


[61] Дистергефт Э. П. Вспоминая пережитое // Тагильский краевед. – 1990. − № 7. − С. 55.


[62] Немцы СССР на «вечном» спецпоселении. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.rusdeutsch.ru/?hist=1&hmenu01=80&hmenu0=8 – Загл. с экрана.


[63] Земсков В. Н. Массовое освобождение спецпоселенцев и ссыльных (1954-1960гг.) // Социс. − 1991. − № 1. – С.10.


[64] Указ Президиума Верховного совета СССР от 13 декабря 1955 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.rusdeutsch.ru/?hist=1&hmenu0=8&hmenu01=80&hmenu02=263 – Загл. с экрана