Цвет:
Размер шрифта:
а
а
а
Интервал:
Изображения:
Вкл
Выкл
Все разделы

Публикации

Министерство здравоохранения Российской Федерации

ГБОУ ВПО Уральский государственный медицинский университет

  

         

Исполнитель:

                                                                     Панфилова Валерия Дмитриевна,

                                                                     студентка группы ОФ-302, 3 курс

 

«Эти проклятые годы» в истории моей семьи

                         

Эти проклятые годы – годы вечных неудач,

А за ними злые ветры и надрывный женский плач...

Когда в октябре 1917 года большевики совершили революцию, то еще целых два десятка лет оставалось до года 1937-го – наивысшей точки отсчета массовых человеческих трагедий в судьбах миллионов советских граждан. Я считаю, что этот 20-летний период не прошел впустую для нашей страны: 1917 год отметил вступление России в новую, советскую эру, которая затем принесла жесточайшие потрясения в ходе «добровольной» коллективизации, массового «прыжка в социализм», накала всеобщей подозрительности, анонимных доносов, репрессий. И как результат – жестокая ломка тысяч и тысяч человеческих судеб, горя и слез.

Сразу после октябрьского переворота большевики, по словам моей прабабушки, ввергли народ России, в том числе и в нашем небольшом уральском городке, в такую атмосферу хаоса, что одна часть населения начала уничтожать другую без суда и следствия. Братоубийственная борьба за власть – саблями, беспорядочными выстрелами и подлыми наветами – разделила людей на тех, кто «за Советы», и тех, кто в суматохе нового времени даже не успел выбрать, против кого и ради чего он должен сражаться.

Простой народ в долгожданной надежде на перемены к лучшему легко уверовал в благие идеи Советской власти: мир – народам, земля – крестьянам, фабрики и заводы – рабочим. Солдаты и матросы с винтовками в руках на фоне красных «серпасто-молоткастых» знамен стали кумирами в глазах молодого поколения. Смею предположить, что и 19-летний уральский пастушок Федька Быков, представитель деревенской бедноты, поверил в декреты Советской власти, и по ее призыву вступил в ряды преданных защитников завоеваний Октября. Совсем по-другому отнесся к великим планам большевиков Сергий Малоземов – монах Верхотурского монастыря, немало в своей жизни повидавший. Он интуитивно почувствовал, что революционная перестройка не принесет ничего хорошего в привычную жизнь мирян. И оказался прав. Повсеместное закрытие церквей, преследование граждан за веру, аресты всех несогласных с идеологией новой власти, ссылки, тюрьмы, лагеря стали обычной хроникой событий.

…В одну из осенних ночей 1918 года в здании старого монастыря в маленькой келье, озаренной несколькими свечами, встретились старец-монах и паренек в форме красноармейца. Они вели неторопливую беседу, изредка уходя в свои мысли, словно что-то мучительно обдумывая. «Мы Божиею милостью государи на своей земле изначала, от первых своих прародителей, а поставление имеем от Бога…», – повел старец  свою речь без доли нравоучительности. Он пытался объяснить малограмотному парню, что звучавший до 1917 года гимн «Боже, царя храни!…Русь православную, Боже, храни!..» укреплял православную веру и имел глубокий смысл – монарх веками служил единению силы и духа многих поколений россиян.

Юноша терпеливо выслушивал доводы монаха о том, что лишь под давлением обстоятельств Николай II отрекся от престола, что большевики не пожалели ни супругу, ни детей, чтобы пресечь любые возможность вернуть прежнюю Россию. Что казнь царя явилась главной трагедией раскола страны. Монах вспомнил пророческое предсказание Архиепископа Пермского Андроника, сказанное после отречения Николая II от престола: «Не стало у нас Царя… Разорвали Отечество подлые людишки и ввергли его в погибель…»

Но что уж говорить о новоиспеченном красноармейце Федоре Быкове, занятом мыслями о грядущих боях за власть Советов, если даже самому Малоземову, несмотря на его житейскую мудрость, вовсе не верилось в это пророчество. Если бы не 1917-й... На все доводы монаха Федор пытался возражать, приводя главный аргумент, услышанный во время длинных митингов и собраний: «Кто был никем, тот станет всем!» Но когда Федька «станет всем», ему толком никто не объяснил. Во время беседы со старцем Федор, вспомнив об объявленном большевиками «мракобесии» церкви, незаметно снял с шеи свой нательный крестик и тайком спрятал его в пустой монастырский подсвечник. Наивный пастушок и предположить не мог, до какого же основания разрушат этот старый дореволюционный  мир!

Все последующие годы советской власти многие подобные Федору российские «Иваны да Марьи», лишившиеся привычного образа жизни, метались в поисках своего места в чрезвычайных обстоятельствах новой эпохи. Через несколько лет недальновидный и жестокий политический курс И.В.Сталина навсегда сделал их отверженными, «врагами народа», ссыльными и заключенными. Хотя в это же самое время по всей стране из репродукторов и с высоких трибун съездов звучало: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!..» Кульминацией Большого террора советской власти против своих граждан стал 1937 год.

…Задолго до этого, в осеннюю ночь 1918-го, дав понять, что для него разговор окончен, красноармеец Федор Быков быстро покинул келью – утром он уходил воевать за советскую власть. Вскоре в отблесках луны отразился силуэт Сергия. Река Тура доносила до Федора звучащие, словно оберег, отрывки молитвы старца: «...не презри нас, Господи, верою и любовью чтущих тя... моли за ны, отче священный...» А с рассветом Сергий навестил родительский дом Федора и передал матери оставленный в келье нательный крестик сына.

Размышляя над событиями вековой давности, я подумала: во время той памятной встречи в монастыре мои герои, конечно же, имели твердое намерение пойти по жизни каждый своим четко избранным путем – ведь 1917 год развел их по разные стороны баррикад. Если бы не 1937-й... В год Большого террора случилось так, что жизненный путь этих разных людей оказался одинаково трагичным. Человеческая судьба непредсказуема. Сначала в западню обвинительного уклона «самого справедливого суда в мире» попал Сергий Малоземов. А с ним – еще сотни священнослужителей, чей скромный незаметный труд веками укреплял душу русского человека, оказывая огромное влияние на формирование нравственных жизненных ориентиров. Однако в 1937 году все изменилось: произошло полное смешение всех правовых представлений, и человеческая жизнь обесценилась. В камере, в которой находился монах Малоземов, набитой поначалу до отказа, где было примерно человек двести, постепенно становилось все свободнее. Людей вызывали ночью с вещами и уводили в неизвестность. Сергий тоже ожидал своей участи, уже не удивляясь целенаправленному и методично осуществляемому уничтожению государством своих собственных граждан. Хочется думать, что у молодого красноармейца Федора Быкова могла бы совсем по-другому сложиться судьба. Если бы разговор, проходивший в монастырских стенах, заставил паренька всерьез задуматься об ином жизненном предназначении. Если бы не революция, возможно, и сумел бы Федор избежать своего уготованного большевиками долгого и трудного пути, глубоко, словно танковыми гусеницами продавленного репрессиями. Но неведомо было Федьке Быкову, что вопреки всем его планам, Голгофа уже в 1917 году была предначертана ему, как и многим другим соотечественникам.

Когда на храброго бойца, преданного офицера Быкова поступил донос как на «врага народа» – так, по причине чьей-то подлой зависти, – во внимание не были приняты почти двадцать лет его безупречной службы в рядах РККА. Целых два месяца Федора периодически держали в карцере без еды и питья, обливали ледяной водой и «пересчитывали ребра». Но, ни шантажом, ни угрозами его не заставили признать несуществующую вину – не было в поступках когда-то поверившего большевикам офицера ничего предосудительного: единственная его «вина» заключалась в том, что он жил в бездушной атмосфере государства, где не шло и речи о справедливости.

«Всевидящий», «всемогущий»! А на деле – тиран, любовь к которому силой насаждали людям державно занесенными над их головами серпом и молотом, – таким остался Иосиф Сталин в памяти его безвинных жертв: советского лейтенанта Федора Дмитриевича Быкова и монаха Сергия Малоземова… 

Холодной осенью 1937-го, через два десятка лет после встречи в келье Верхотурского монастыря, судьбе угодно было вновь свести этих двоих. Монаха, облаченного в видавшую виды грязную рясу, и боевого офицера в накинутой на плечи окровавленной шинели. Находясь в камере  Екатеринбургской тюрьмы, оба со дня на день томительно ожидали приведения в исполнение приговора по 58-й «расстрельной» статье. Лишь через 30 лет они были посмертно реабилитированы. И тысячи таких, как они, достойных граждан, но ошельмованных властью и названных преступниками, не должно было быть! Если бы не 1937-й...

...Год 2017-й, наше время. И уже не пастушок Федька, а я с чувством скорби и благоговения хожу по территории Верхотурского монастыря, гляжу, как гордо, что и сотню лет назад, несет Тура свои воды. Течением управляет извечная сила: малая река стремится влиться в более мощный водный поток, чтобы стать шире, сильнее, полноводнее. Так и русский народ, объединяя свои усилия в любые трудные для него времена, умеет выстоять, победить, стать могущественнее.

Захожу внутрь монастырской обители и вглядываюсь в лики святых. Крепко сжимаю в моих руках старинный крестик, реликвию нашей семьи. Этот крестик принадлежал брату моей прапрабабушки Евдокии Дмитриевны Власовой – Федору Дмитриевичу Быкову, тому самому Федьке-пастушку, лейтенанту Красной Армии, расстрелянному в 1937 году по приказу НКВД. Глядя на священные иконы, с трепетом вспоминаю я и монаха Сергия Малоземова, дядю моей прапрабабушки. Уверена, что он тоже, даже спустя столетие, крепостью своего духа и терпением являет нам пример мужества и стойкости.

Снова прикасаюсь к крестику моего предка и думаю над тем, что же еще нужно сделать, помня о жертвах прошлого века, чтобы очистить наше общество от крови и лжи. Чтобы не вырастало новое поколение россиян бездушными «Иванами, не помнящими родства» и не извлекающими урок из прошлого своего народа. Время неумолимо отсчитывает года и даже столетия. Вглядываясь в подробности событий 1917-го и 1937-го и подводя итоги, я хочу обратиться к моим сверстникам. А знаете ли вы, что история никогда не прощает ее незнания – кто не помнит трагического прошлого, тот обречен пережить его вновь! Потому, пока жива память о предках, не погибнет Россия. И нам, поколению XXI века, стоит подумать, какое наследие оставим и мы своим детям. Какое духовное богатство, какие моральные ценности передадим следующему поколению, от которого будет зависеть судьба родного края и будущее Российского государства. Попробуйте хотя бы на пару мгновений выйти из своего маленького мирка и задуматься над этим!