Цвет:
Размер шрифта:
а
а
а
Интервал:
Изображения:
Вкл
Выкл
Все разделы

Мы вместе

Для людей с ОВЗ завтра уже наступило

16.05.18 528
Поделиться
Рассказать

26 марта в Ельцин центре состоялся научно-методический семинар «Особый ребенок: вчера, сегодня, завтра». Его провел в рамках Педагогических мастерских Николай Малофеев, директор Института коррекционной педагогики, академик РАО, доктор педагогических наук.

Текст: Ирина Шаманаева 

  Фото: Василий Васильев

Николай Николаевич приехал в Екатеринбург по приглашению УрГПУ. Его семинар посетили дефектологи-практики, руководители и работники общественных организаций помощи людям с ОВЗ, студенты. Каждая встреча с ученым такого уровня — событие, способное дать новый импульс в научных и практических поисках, вдохновить, заставить по-новому взглянуть на знакомое и понятное.

Image00007.jpgЭтот день оказался омрачен страшной трагедией в Кемерово. По предложению ректора УрГПУ Алевтины Симоновой все участники почтили вставанием память погибших детей и взрослых. После минуты молчания семинар продолжил работу. Алевтина Александровна отметила, что лекции Николая Малофеева — многофункциональное действо, после которого появляется новый импульс к работе и формируются новые платформы знаний. Николай Николаевич поблагодарил руководство УрГПУ за приглашение и отметил, что с большим уважением относится к тому, что делается в сфере образования в нашем регионе и в нашем университете. После чего лектор перешел к теме встречи — обзору и анализу проблем, связанных с отношением к «особому», «другому» человеку, в первую очередь ребенку, в обществе.

«Как учить» vs «зачем учить»

Один из центральных тезисов — радикальное изменение ситуации в специальном образовании и вокруг него. В 1960-е годы советской дефектологической школой было выработано огромное количество методик. Это методологическое богатство до сих пор не устарело. На вопрос, «как учить» особых детей, ответы в большинстве своем даны еще в то время. Сегодня актуальнее всего становится вопрос, «зачем учить».

Image00002.jpgСистема коррекционных школ, как рассказал Николай Николаевич, была скопирована с немецкой, а в Германии цель образования в то время формулировалась четко: вкладывание государственных денег и использование системы всеобуча для воспитания из «особых» детей полезных граждан. Их готовили к тому, чтобы они со временем могли занять специальные рабочие места и посильной работой зарабатывать себе на жизнь. Точно такая же идея проводилась и в Советском Союзе. И это было логично и оправданно, пока существовал тот, прежний рынок труда с рабочими местами для инвалидов. Теперь этого рынка практически нет — целые секторы экономики либо исчезают, либо заполняются дешевой рабочей силой, в основном мигрантами. Инклюзия появилась в западном мире в ответ на экономические вызовы. Оказалось дешевле не возить детей за много километров в специальные школы и готовить к тому, что им не пригодится, а учить в массовых школах, но иначе, чем «массовых» детей.

Image00004.jpgОчень долго считалось, что задача коррекционной педагогики — выучить особого ребенка так, чтобы он «допрыгнул» до планки, поставленной государством для обычных детей, и сумел получить диплом государственного образца (и эта задача выполнима, кроме, разумеется, случаев тяжелых нарушений интеллекта, другой вопрос, какой ценой и какими методами). Современные представления: главное — это достойная и счастливая жизнь «особого» человека. Документы вторичны. Первая задача и основная проблема — насколько ребенок готов «выйти в мир», и насколько общество готово принять этого ребенка. В мире к людям с ОВЗ относятся очень по-разному. На одном полюсе будет изоляция инвалидов, запирание их в специальных учреждениях, так знакомое нам по собственной еще совсем недавней истории. А на другом полюсе — приведенный Николаем Николаевичем пример, как в Норвегии ему довелось однажды ехать из одного города в другой с умственно отсталым водителем. Навыки, доведенные до автоматизма, абсолютно предсказуемая ситуация на дороге, спокойное и доброжелательное отношение окружающих — вот и секрет того, что у нас назвали бы фантастикой.

Image00009.jpgСовременная точка зрения состоит в том, что особый ребенок должен уметь общаться с окружающим миром и себе подобными, понимать и быть понятым. А будет это речь, жесты, нажимание на кнопки специальных гаджетов — не так существенно. Важно, чтобы ребенок с любыми особенностями мог иметь друзей, завести впоследствии семью, реализовать свои способности, стать по возможности экономически самостоятельным в условиях нового рынка труда. И средством достижения всего этого должно быть образование. Вот и ответ на вопрос «зачем учить». Цель современного образования — улучшение качества жизни.

Вызовы завтрашнего дня

Очень болезненный вопрос — поздняя коррекция и реабилитация. Советские дефектологи добились здесь огромных успехов, сравнимых, пожалуй, с освоением космоса. Но, восхищаясь разработками советских коллег (в частности, результатами обучения слепоглухонемых детей в Загорском детском доме), зарубежные ученые и практики не спешили брать их методики на вооружение. «Зачем реабилитировать ребенка в 8 лет, героически преодолевая огромные трудности, если это нужно было сделать на первом году жизни?» — удивлялись они.

Сегодня все понимают, как важно продиагностировать ребенка, прооперировать, если нужно, и начать реабилитацию вовремя. Но ранняя диагностика и ранняя помощь буксуют из-за недостатка средств, из-за крайне низкого уровня жизни россиян за пределами больших городов, из-за несогласованности в действиях систем образования, здравоохранения, социальной защиты. А ведь цивилизованный мир уже решил эту проблему! И снова мы вынуждены догонять паровоз вместо того, чтобы заниматься задачами сегодняшними, еще лучше — завтрашними.

Это, по мнению ученого, вопрос вопросов — понять, в чем будут состоять вызовы завтрашнего дня. В Институте коррекционной педагогики, который возглавляет Николай Николаевич, уже в начале 1990-х исследователи понимали, что придет в ближайшее время: компьютеризация, ранняя помощь, кохлеарная имплантация глухих, инклюзивное образование. Сегодня вместо поиска ответов на вчерашние вопросы нужно попытаться предвосхитить то, с чем особые дети и педагоги-дефектологи столкнутся завтра и послезавтра. Поэтому дефектологическое образование должно быть очень существенно перестроено (и об этом много говорилось на II съезде дефектологов в Москве в конце прошлого года). Уже сейчас идет законотворческая работа, готовятся изменения в те статьи ФЗ «Об образовании», которые с 2012 года потеряли актуальность. ФГОС ОВЗ будет отправлен на доработку и тоже претерпит некоторые изменения. И это будет работа, связанная с осмыслением собственного, российского опыта и перспектив нашей страны.

Чужой опыт и мировые тренды

Image00008.jpg— В промышленности сейчас такая ситуация, что иногда проще купить чужую технологию и один в один ее внедрить, чем разрабатывать свою. Это эффективно. Но заимствования в специальном образовании почти невозможны! Как бы хороши ни были модели, которые идеально работают в своих условиях, в нашей стране они себя не оправдывают, оказываются бесполезны, а иногда и вредят. Дело в том, что модели специального образования неразрывно связаны с традицией, моралью, культурой, экономикой, религией, даже с географией, — сказал Николай Николаевич. — Никакая мировая модель не лучше и не хуже. Если она выросла в своей стране и позволяет решать задачи, поставленные заказчиком, значит, это хорошая модель. Но для конкретной страны и конкретной эпохи.

Мир очень разный. Отношение к инвалидам в северных странах — Германии, государствах Скандинавии — которым мы заслуженно восхищаемся, сформировалось под влиянием определенных факторов. Это, например, протестантская религия, которая провозгласила право и обязанность каждого человека учиться (каждый христианин должен быть грамотным, чтобы толковать Библию). В результате в социальном обеспечении людей с ОВЗ там исторически и до сих пор очень силен образовательный компонент, оно выполняет задачу «дать удочку, а не только рыбу». Православная традиция рассматривает инвалидов как объект призрения, милостыни. В южных странах, даже с развитой экономикой, до сих пор встречается отношение к инвалидам как клейму на всей семье, свидетельству ее генетической «не вполне доброкачественности». Это не значит, что любые национальные традиции нужно уважать, но с ними приходится считаться и понимать, что об них могут разбиться самые благие намерения.

Совсем другое дело — мировые тренды, достижения научно-технического прогресса, в стороне от которых оставаться ни в коем случае нельзя. Оптимистичный видеоролик, показанный в самом конце семинара, свидетельствует сам за себя. Маленький ребенок, глухой от рождения, но с кохлеарной имплантацией, проведенной в ранние сроки, демонстрирует очень хорошую речь, почти не отличающуюся от речи его абсолютно здорового сверстника.

Image00002.jpg— Если можно сегодня получить такой результат с глухими, то зачем нам пятьдесят сурдопедагогов позавчерашней выучки? Посмотрите, какое удовольствие получают родители от занятий с ребенком, как радуется ребенок, общаясь с родителями. Это другое качество жизни! И методика здесь совсем другая. Суть ее в том, что ребенок заново проживает свою жизнь. Если речь у него появилась в три, в пять, в восемь, он должен как бы вернуться в год, когда она бы у него появилась в норме, и «прожить» это время с начала. По времени этот период будет много короче, а результат принесет блестящий. Такому ребенку не нужна специальная школа, — заключает лектор, — он пойдет в обычную инклюзивную школу и будет там успешен.

В конце семинара Николай Николаевич Малофеев ответил на болезненный вопрос, как часто в школах встречается настоящая инклюзия.

— Нечасто. Это, с одной стороны, нормально, потому что это новое явление. С другой стороны, есть проблема. Школы отчитываются количеством инклюзированных детей: «вчера у нас было инклюзировано три ребенка, сегодня тридцать, а завтра будет триста». Это статистика завхоза. А хотелось бы содержательную статистику. Вот эти дети пришли с одинаковыми диагнозами, но один учился в коррекционной школе, другой в общеобразовательной, а третий на дому. Прошло какое-то время их обучения в инклюзивном классе, так покажите динамику их развития и расскажите, за счет чего вы этого добились. Сможете — это инклюзия. Не сможете — это слова об инклюзии, а ребенок, помещенный в общеобразовательное учреждение, только проигрывает. И в случае формальной инклюзии это ухудшение гражданского права ребенка на образование. То есть препятствование ему в задаче улучшения его качества жизни.

Обсуждение получилось содержательным, острым, проблемным. Важным в плане расстановки целей и приоритетов. Сотрудничество УрГПУ с Институтом коррекционной педагогики будет развиваться, и это обозначит новые перспективы в развитии вузовского дефектологического образования и практики работы специалистов по «особым» детям.